Читать «Королевская кровь-14. Часть 2» онлайн

прислать вам наработки и аналитические выкладки почти двадцатилетней давности, — предложил Игорь Иванович, — тогда полковник Севастьянов активно продвигал женщин в армию, особенно женщин-магов, и это, как вы знаете, после большого сопротивления благодаря усилиям вашей матери увенчалось успехом.

— А вы не нарушите присягу?

— Это не секретные сведения, — усмехнулся Стрелковский, — по ним даже несколько диссертаций написано.

Конечно, Полина согласилась на это предложение. Было очень странно общаться с ним как с отцом — но на «вы» и с неизбежной дистанцией, и общаться не только как дочь, но и как королева, помня, что даже в частном разговоре нельзя теперь говорить лишнего, потому что он — глава внешней разведки Рудлога, а она — жена короля другой страны. Да и ее откровенность с Люджиной казалась ей теперь излишней. Нет, Полина не жалела. Эти разговоры помогли ей так, что она не знала, как северянку благодарить — но обязательно отблагодарит ее, обязательно. Но сейчас она будто окончательно оторвалась от Рудлога и стала частью Бермонта и действовать, и думать должна была в интересах Бермонта.

Но и не общаться с ними обоими Полина не могла. Игорь Иванович был частью ее истории, как ни крути, а в животе Люджины Дробжек рос ее брат.

А еще Поле казалось, что что-то там нечисто. Телефон Дробжек молчал, хотя спутник должен был брать и на Севере, а она как помощница начальника Отдела внешней разведки, должна была иметь доступ к спутниковой связи. Хотя имеет же человек право отдохнуть? Или, может, как профессионал она могла свободно говорить с Полиной, а сближения-приятельствования побаивалась?

Впрочем, обилие дел, необходимость готовиться к экзаменам и жаркое, ясное лето, мирное, ленивое с его тягучими светлыми ночами, в которые и читать можно было, с длинными-длинными днями, будто компенсирующими тьму и холод зимы, делали такие мысли мимолетными.

Иногда они с Демьяном не уходили на ночь из Скёгенскольта. «Тайный домик» означало это название, и имение действительно казалось затерянным в светлом сосновом лесу, хотя совсем неподалеку шумела столица. Иногда они оставались тут, в тишине: окатывали друг друга водой из кадок в натопленной бане, нагими смотрели с веранды на фиолетовые и зеленые полотна северного сияния, пробивающегося сквозь белую ночь, ложились в гигантскую постель, резную, хорошо-хорошо пахнущую деревом и чистым проглаженным бельем. Здесь Демьян, отдохнувший после рабочего дня, тоже пахнущий чистотой и теплой кожей, ласкал Полю, изучал ее тело, то, как реагирует она, что ей нравится, а что нет. И она тоже все свободнее себя ощущала с ним — он пробовал ее на вкус, и она тоже, он касался и сжимал ее руками, и она тоже. Будто вернулись они в то, досвадебное время, когда между ними не было еще всего произошедшего, и они баловались, изучая друг друга всеми возможными способами, и пределы выдержки Демьяна тоже.

— И где ты всему этому научился, — как-то проворчала Пол, когда они лежали после таких ласк, сонные и расслабленные. — У вас есть курс молодого короля, в который входит раздел «хороший любовник»?

— У нас все проще с этим, Пол, — нехотя проговорил он. — В отношении с нашими женщинами физиология и звериная часть берут свое. Да и не думал я о женском удовольствии, если честно. Как-то оно само получалось. Но с человеческими… понимаешь, нас же учат в строгой, даже жесткой дисциплине. С первого Бермонта, который сам был больше зверем, чем человеком, и поэтому лучше всех понимал, какими чудовищами могут стать его потомки, и своих сыновей учил жестко. Так и повелось. Нас учат всегда контролировать себя, а отпускать зверя в лесах, там, где нет людей и ты не навредишь, дав волю своей половине.

Женщин учат мягче, у них зверь агрессивный только при защите медвежат, а это благо. И конечно же, нам объясняли, что в что в плотской любви тоже должна быть дисциплина, потому что если не помнить о терпении, внимательности, бережности, можно причинить вред… ведь желание бьет по воле не хуже алкоголя. Ты при нашей первой встрече после переворота видела, к чему приводит, если не сдерживаешь зверя. Я этим не горжусь, заноза моя. Но это часть меня, и каждый раз с тобой, когда я преодолеваю себя, я становлюсь сильнее.

Поля вздохнула. Она не любила, когда он поднимал эти темы, но понимала, что нужно научиться говорить о прошлом без затаивания, и тогда оно останется уроком, а раны, нанесенные им, затянутся.

— Так что королю не обязательно быть хорошим любовником, — перешел на более легкий тон он. — Но с тобой, Поля, мне стало интересно пробовать, смотреть, как ты отзываешься, замечать, как тебе нравится. Делать не только то, что доставляет удовольствие мне, но и тебе. Оказалось, что доставлять тебе удовольствие — это тоже удовольствие.

Она удовлетворенно хмыкнула.

— Не скажу, что это меня не радует. Потому что я до сих пор тебя ужасно ревную к твоим бывшим.

— Серьезно? — удивился он.

— Нет конечно, — засмеялась она. — Я знаю, что ты меня любишь. А они пусть просто не попадаются мне на глаза.

Тело ее словно мягче становилось с каждой такой ночью — как с каждым ужином в часовне, каждым баловством в ванной их покоев во дворце. Тело наливалось чувственностью, особенно в полнолуние, когда Поля сваливалась в оборот — и Демьян уходил в него. Животная ее часть растаяла раньше и на все была готова, и Пол-медведица ластилась к мужу, отиралась о него боками, вдыхая его тяжелый, звериный, полный желания запах, призывно ложилась на живот или, заигрывающе — на спину, раскинув лапы. Но он держался — только когда они были в имении, уходил на охоту отвлечься и прибегал сытый и успокоенный, притаскивая ей то часть туши оленя, то зайцев, то огромную рыбину, и блаженно смотрел, как она ест.

— Может, звериная ипостась умнее меня? — спросила она с неловкостью после прошлого полнолуния. — Почему ты не хочешь, Демьян?

Он с нежностью поцеловал ее в нос.

— Потому что ты больше и сложнее, чем твой зверь, заноза моя, — ответил он. — И желания твоей человеческой половины важнее.

И был прав, конечно.

Каждый раз, когда Поля думала, что вот сегодня вечером она точно ко всему готова, душа ее ухала в пятки. Приземлялась мягче, чем раньше, и пусть страх их общими усилиями уменьшился до крошки от прошлого, этот осколок все равно сидел в сердце и мешал любить в полную силу.

Накануне они тоже остались в имении, но оба так вымотаны были после почти целого дня