Читать «Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке» онлайн

и являлись тайными эмиссарами англичан в Туркестане, пытавшимися, в частности, наладить торговые и политические связи с различными азиатскими правителями в странах, непосредственно соседствовавших с русскими владениями. Таким, например, был некто Алладад, направленный в 1848г. полковником Джорджем Лоуренсом с секретной миссией в Бухару и Коканд. Основной целью миссии было стимулировать антирусскую политику правителя Коканда. Алладад смог пробраться в Бухару и Коканд, но на обратном пути, в Бадахшане, он был схвачен и брошен в тюрьму как английский шпион. По сообщению верного союзника англичан мира Кундуза Валли Хана, Алладад остался верен порученному делу… да воздастся ему хвала за это, он умер, не сказав ни слова[137].

Миссия Алладада не прошла бесследно: в 1854г. из Кокандского ханства прибыли врач кокандского хана Мулла Яр Моххамед и официальный посол Шахзада Султан Махоммед Хан, которые доставили официальные письма хана представителям местной английской администрации Пешавара и вице-королю Индии. В качестве основной побудительной причины посольства кокандские эмиссары выдвигали опасения, вызванные у хана продвижением русских в Центральной Азии и, в частности, взятием Ак-Мечети. Причем сам факт взятия Ак-Мечети трактовался в письмах хана как репрессивная акция русских против Коканда в наказание за дружеские чувства, которые питает Коканд к Англии[138]. Во время переговоров Шахзада Султан Махоммед Хан попробовал еще более усилить этот довод, стараясь разжечь, по-видимому, хорошо известные ему опасения англичан за их индийские владения. Так, он заявил: Русские всегда говорят нам: мы не хотим вашей страны, мы хотим свободного прохода через нее, дайте нам это, и мы останемся друзьями. Хан якобы всегда отвечает: Если вы можете захватить дорогу, делайте это, по доброй воле я не отдам ее вам[139]. Такими доводами оправдывались две главные просьбы правителя Коканда к англичанам: 1) предоставить в его распоряжение английских офицеров для обучения кокандских войск европейским приемам ведения боевых действий; 2) послать в Коканд специалистов горного дела для оказания помощи в освоении минеральных ресурсов ханства.

Майор Х.Б. Эдвардс, проводивший переговоры с кокандцами, следующим образом выразил свою позицию по вопросу предоставления помощи в военной подготовке кокандских войск: «Я считаю, что в наших интересах предоставить Коканду любую поддержку, которая может спасти его от участи стать русской провинцией (в противном случае эта участь ожидает его в самом скором времени), имея в виду, однако, чтобы эта поддержка была пропорциональна цели и не была бы рассчитана на то, чтобы вовлечь нас в военные операции вдали от наших владений. Я уверен, что английские офицеры, приглашенные правителем Коканда для такой цели, будут в полной безопасности. Чувства народа по отношению к нам более дружественны, чем те, которые были у афганцев, до того как мы пролили их кровь и попытались денационализировать их правительство. Наши враги Бухара и Афганистан – враги Коканда, не говоря уже о России. Единственная опасность, которой подвергнутся наши соотечественники, будет проход первых четырех переходов от нашей границы. Если бы у меня не было жены, я бы сам с желанием отправился на это задание и думаю, что в нем было бы более приключений, нежели опасностей. Но, имея в виду недавние несчастия в Центральной Азии – судьбу Ч. Стоддарта и А. Конолли в Бухаре,– которые хотя и по-разному были восприняты, но оказали неблагоприятное воздействие на общественное мнение, данная ситуация не оправдывает потери полдюжины английских офицеров ради правителя в независимой Татарии. Эти возражения, однако, отсутствуют, если речь идет о выделении местных военных инструкторов; и я рекомендую призвать добровольцев из кавалерии Корпуса охраны подразделения Гурханской пехоты и Пенджабской иррегулярной артиллерийской батареи»[140]. При дальнейшем обсуждении этого вопроса в Пешаваре было решено, что, если какой-либо офицер и будет послан, он должен быть местным мусульманином, если возможно, из западных провинций, и только добровольцем[141]. На пять лет таким офицерам предлагалось сохранить половину оклада, а по возвращении гарантировать прежние должности в колониальных войсках. Однако официально на этот период добровольцы должны были выйти в отставку из английской армии, и правительство на эти пять лет не предоставляло им никаких гарантий, кроме сохранения стажа службы для пенсии[142].

В случае, если добровольцев не найдется, кокандскому хану предлагалось прислать своих людей для обучения в Пешаваре. В целом кокандские посланники были приняты англичанами весьма радушно, им совершенно однозначно дали понять, что британские власти в Индии поощряют повторение подобных визитов, которые рассматривались англичанами как важный источник информации, имеющей существенную политическую ценность для правительства[143].

В рядах английской колониальной армии нашлось довольно много добровольцев-мусульман, желавших отправиться в Коканд, но они имели со стороны посланника [Коканда] столь холодный и неудовлетворительный прием, что все отказались[144]. Посланник Шахзада в конце концов отбыл в Коканд лишь с письмом и подарками для шаха от генерал-губернатора, а также с большим количеством кремней для мушкетов. С посланником был направлен местный топограф (пундит), который был вынужден из-за плохого к нему отношения возвратиться. Англичане, кое-как наладив к этому времени отношения с Кабулом, предложили кокандскому посланнику возвращаться через Кабул, но тот пошел через Кашмир и Ладак, за что был очень холодно принят кокандским ханом, а затем изгнан[145].

Письмо, которое доставил новый посланник Коканда Ходай Мурза Каравуль Беги, выражало лишь желание Коканда установить дружеские отношения с Англией; в нем не содержалось никаких упоминаний о продвижении русских в Центральной Азии и не высказывалось просьб о помощи[146]. Ходай Мурза следующим образом описал англичанам границы Коканда и его соседей на юге и востоке: На востоке он [Коканд] протягивается к китайской пограничной территории «Кутай» (Khuttai), включающей Кашгар, Яркенд и другие местности. Его западный сосед – Бухара, а к югу – Колах и Бадахшан; первый – под властью независимого правителя (мира), который поддерживает Бухару, последний теперь постепенно попадает под власть Кабула…[147].

В обратный путь посланника Коканда Ходай Мурза Каравуль Беги сопровождал пундит Мулла Абдул Меджид, направленный генерал-губернатором Пешавара при том условии, что он не скажет и не сделает ничего такого, что создало бы о его миссии иное впечатление, нежели как о миссии вежливости[148]. Таким образом, Меджид не имел, по сути дела, никаких дипломатических полномочий, но в то же время он был первым в ряду подготовленных англичанами местных исследователей, значительно расширивших географические представления европейцев о странах Центральной Азии, и в том числе о Памире.

Абдул Меджид в составе кокандской миссии покинул Пешавар 28 сентября 1860г. и прибыл в Коканд 17 декабря 1860г.[149] Первоначально маршрут миссии проходил по пути Вуда в Вахан, но в Янгалике