Читать «Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке» онлайн

ученых; лишь в 1984 г. члены специальной советской комиссии обнаружили его в основании памятника В.И. Ленину в городе Хороге.

Отрядом были проведены маршрутные рекогносцировочные съемки в масштабе пять верст в дюйме (1: 210 000), материалы которых обнаружены нами в виде двух подлинных маршрутных карт: «Рекогносцировка, произведенная полуинструментально во время Памирской экспедиции в 1891г. классным топографом Бендерским, от озера Яшиль-Куля до подножья перевала Кара-Булак на Мургабе» и «Рекогносцировка, произведенная полуинструментально во время Памирской экспедиции в 1891г. классным топографом Бендерским, к югу от Малого Памира (от хребта Муз-Taг и Гиндукуш)»[491]. Помимо этого, поручик Бржезицкий провел рекогносцировку и маршрутную съемку района озера Кара-Куль и прилегающих к нему с севера территорий, материалы которой сохранились в архиве Русского географического общества в виде «Заметки о рекогносцировке на Памир охотничьей команды 4-го Туркестанского линейного батальона с 20 июля по 4 сентября 1890г.»[492]. К Заметке приложен картографический «Маршрут Охотничьей команды 4-го Туркестанского линейного батальона. Снимал и чертил поручик Бржезицкий»[493].

По материалам съемок экспедиции Ионова, а также по данным географических и топографических исследований прошлых лет в 1892г. была издана «Карта Памира, составлена и литографирована при Туркестанском военно-топографическом отделе (масштаб 10 верст в дюйме)»[494]. На этой карте у восточного побережья озера Яшиль-Куль показаны развалины китайской крепости.

Экспедиция Ионова и его решительные действия против Янгхазбэнда, Дэвисона и китайцев вызвали, как мы видели выше, беспокойство и раздражение в Великобритании. Естественно, что официально это выразилось в протестах Министерства иностранных дел Великобритании внешнеполитическому ведомству России против ареста Дэвисона и высылки с Памира Янгхазбэнда. Усилилась и неофициальная активность правительственных кругов Великобритании и колониальной администрации Индии, направленная на скорейшее установление власти Афганистана и Китая на территории Памира.

Немалую роль в таком усилении активности Великобритании сыграл тот факт, что, как было отмечено выше, в 1891г. к Туркестанскому генерал-губернатору обратился правитель Кундуза (Хунзы) Мухаммед-Сафдер-Али-Хан с просьбой принять его вместе с его страной в подданство России[495]. Для того чтобы воспрепятствовать осуществлению намерения Али-Хана, англичане предприняли зимой 1891/92г. военную экспедицию в Хунзу[496], причем английский посол в России сэр Р. Мориер не замедлил сообщить в частном письме российскому министру иностранных дел барону де Гирсу об этой экспедиции и причинах волнений в Хунзе следующее: Они [английские войска] прибыли как раз вовремя для того, чтобы подавить весьма опасное восстание в Канджуте (хунзинцев и нагирцев), которое, без сомнения, произошло не без влияния достигших их сенсационных новостей о деяниях полковника Ионова в прошедшем августе. С большим удовольствием сообщаю вам, что операции этих войск, несмотря на громадные трудности, созданные природой страны и суровостью зимнего сезона, были полностью успешными, что хунзинцы и нагирцы безусловно подчинились нам и что мы являемся хозяевами всей страны[497]. Далее Мориер, пользуясь неофициальным характером своего послания, по сути дела, угрожал русским тем, что при необходимости английские войска могут пройти на Памир, и утверждал, что такие действия были бы вполне оправданны как ответ на проникновение Ионова на южный склон Гиндукуша – в Гилгит[498].

Китайский памятник Сома-Таш, вывезенный с Яшиль-Куля в 1892 г. В 1984 г. члены специальной советской комиссии обнаружили его в основании памятника В.И. Ленину в городе Хороге (виды сверху и сбоку)

Англичанам очень скоро пришлось убедиться в том, что границы, сочиненные Янгхазбэндом, не только не имеют никаких серьезных исторических оснований, но и могут вызвать значительные осложнения для английской дипломатии. Произошло следующее. Индийское правительство, посоветовавшись с Янгхазбэндом, утверждало, что Бозай-Гумбез, откуда этот офицер был выслан, является частью афганского Вахана, о чем и было сделано официальное заявление в протесте, направленном в Петербург[499]. Во время встречи сэра Мориера с бароном де Гирсом английский посол обсуждал этот вопрос с российским министром иностранных дел. Содержание разговора и свои комментарии сэр Мориер сообщил в письме 30 декабря 1891г. маркизу Солсбери, в котором говорилось, в частности, следующее: Я должен сказать, что в ходе разговора M. де Гире, объясняя непозволительное обращение полковника Ионова с капитаном Янгхазбэндом, заметил, что, где бы ни появлялся этот офицер [Янгхазбэнд], он оставлял следы своей деятельности по возбуждению китайцев против России. То, что сообщил господин Дэвисон господину Элиоту в Маргелане, по-видимому, в определенной мере подтверждает это суждение. Господин Дэвисон сказал, что вначале капитан Янгхазбэнд пригласил афганцев занять Аличур-Памир, но, не получив ответа на свои предложения, он убедил китайцев усилить их позиции там ввиду возможного вторжения афганцев[500]. После доклада российскому императору о создавшейся ситуации и протестах англичан де Гирc снова принял английского посла, который, в свою очередь, сообщил маркизу Солсбери о разговоре с министром иностранных дел следующее: Его превосходительство [М. де Гирc] затем сказал, что император был очень раздражен действиями капитана Янгхазбэнда и «другого англичанина» (по его выражению), которые подстегивали китайцев утвердиться и приобрести территориальные права далеко за пределами их границы в ущерб России. Я сказал, что, если мы всмотримся детально в деяния наших соответствующих агентов на этих значительных участках ничейной земли, я думаю, что найдутся «соринки в глазах» как у тех, так и у других, и если капитан Янгхазбэнд действительно призывал китайцев утвердить свои территориальные права, что я ни при каких условиях не готов признать, полковник Громбчевский весьма откровенно подзадоривал канджутцев в их враждебности в отношении нас. «Но,– сказал я,– эти обвинения не могут привести к чему-либо хорошему. Мы должны раз и навсегда разрушить практику raison d’Otre Громбчевских, Поповых и Янгхазбэндов с помощью делимитации, которую, по моему глубокому убеждению, при наличии доброй воли с обеих сторон не будет трудно согласовать». Далее я заметил, что мне представляется немногим менее, чем сумасшествием, что две такие великие цивилизованные империи, как Британия и Россия, будут ссориться по поводу бесполезных непроходимых альп, которые ни одна армия не может пересечь и которые не могут прокормить никаких жителей, кроме нескольких пастухов в течение трех месяцев в году[501].

Российский министр не согласился с благодушной оценкой англичанами деятельности Янгхазбэнда как чего-то, находящегося вне сферы истинной политики Британии в отношении России и ее центральноазиатских владений. На этом этапе разговора британского посла ждала неприятная неожиданность: де Гире сообщил ему, что Императорский кабинет особенно обеспокоен планами англичан в отношении российских владений в Центральной Азии в связи с выходом в свет секретной книги Макгрегора «Оборона Индии». Нам неизвестно, каким образом этот строго конфиденциальный труд генерал-квартирмейстера индийской армии попал в руки русских, но для российских дипломатов он явился ценнейшим документом, однозначно доказывавшим, что действия Янгхазбэнда