Читать «Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке» онлайн
Алексей Владимирович Постников
Страница 79 из 114
2.В [18] 83г. на уроч. Кияк-Баши пришла Памирская экспедиция капитана Генерального штаба Путяты. Узнали [так в оригинале.– А.П.] о прибытии вооруженной экспедиции, китайские власти в Кашгарии выслали для переговоров генерала Чена, который по поручению своего правительства, как известно, просил капитана Генерального штаба Путяту уйти за Сарыкольский хребет, предоставляя путешествовать по Памирам, на которые китайцы в то время прав не заявляли. Генерал Чен, передав поручение, уехал обратно в Кашгар, не дождавшись даже ухода капитана Путяты.
3. В [18] 89 г. афганцы вновь завоевали отложившиеся было Шугнан и Рушан, причем завоевание это сопровождалось неслыханною даже в Средней Азии жестокостью. Население в занятых местностях вырезывалось поголовно, селения выжигались, поля вытравлялись и пр.
Уходя перед афганцами, некоторая часть населения Шугнана вышла к озеру Яшиль-Кулю, предполагая частью перейти в Сарыкол, частью же в русские пределы. Китайские власти в Кашгаре, опасаясь, чтобы за шугнанцами не последовали в Сарыкол афганцы, выслали на оз. Яшиль-Куль лянзу под начальством Чен-Джарина, который силой заставил шугнанцев вернуться на родину и о возвращении их предупредил афганцев, вышедших навстречу и перерезавших всех бежавших. В 1889 г., следовательно, китайцы впервые дошли до озера Яшиль-Куля.
4.В [18] 91г. наше правительство обратило внимание на постепенные захваты Памиров китайцами и поручило отряду полковника Ионова пройти дозором по Памирам. Отряд снаряжался в Оше, и слух о предполагавшемся движении быстро достиг Кашгара. Вследствие вышеизложенного китайские власти отправили на Яшиль-Куль для переговоров того же Чен-Джарина [выше мы видели, что англичане именовали его Джан, или Чан.– А.П.], который по требованию начальника отряда ушел обратно в Кашгарию и очистил Памиры без протеста.
5. Зимой того же года канджутский хан Сафдер-Али потерпел поражение от англичан, бежал с частью войск из Канджута в Сарыкол и поселился в Ташкургане. Узнав об этом, китайские власти в Кашгаре выслали в Таш-Курган лянзу под начальством Чен-Джарина, который, обманом заманив к себе Сафдер-Али Хана, захватил его, связанным отправил в Кашгарию, откуда китайцы под предлогом, что Сафдер-Али Хан недостаточно храбро дрался с англичанами, сослали его в Урумчи. Затем Чен-Джарин часть своей лянзы отправил на Яшиль-Куль, где у Сума-Таша она, укрепившись, осталась на зиму; другая часть выстроила себе укрепление у Ак-Таша на верховьях Ак-Су и зазимовала там; третья оставлена была на зиму в Таш-Кургане, на Сарыколе, и, наконец, сам Чен-Джарин с остальной частью из своей лянзы перешел на озеро Ранг-Куль, где и остановился на зимнее стойбище.
Весною нынешнего года [1892] на оз. Яшиль-Куль явились афганцы, прогнали оттуда китайцев и, разрушив выстроенное ими укрепление, расположились лагерем у Сума-Таша, посылая разъезды до Ак-Су и Мургаба.
К лету разнесся слух о выступлении Памирского отряда. Китайцы, не дождавшись прихода русских, добровольно очистили Ранг-Куль и Ак-Таш, причем перевели за Сарыкольский хребет заготовленные ими запасы продовольствия и до настоящего времени к западу от Сарыкольского хребта не появлялись»[550].
Как видно из приведенного отрывка, Б.Л. Громбчевский в своем новом качестве заведующего памирским населением более детально, нежели во время своих путешествий 1889–1890 гг., разобрался в вопросе принадлежности памирских земель и «исторических прав» Китая на эти территории. Ему, однако, осталась неведомой в полном объеме роль англичан в активизации китайских притязаний на территории Памира, а собственная роль Громбчевского в «просвещении» яркендской и кашгарской администраций по этому вопросу была им тщательно скрыта от своего начальства. Китайское руководство, насколько нам известно, никогда не ссылалось на свидетельства Б.Л. Громбчевского, но не исключено, что занятая им в дальнейшем негибкая позиция имеет в своей основе не только бескомпромиссную трактовку «фразы Мединского» в Новомаргеланском протоколе 1884 г., но и записанное яркендским даотаем мнение Громбчевского.
Основываясь на результатах похода Ионова, приведшего к фактической оккупации Россией территории Памира, русское правительство выступило с предложением о возможной линии разграничения между владениями России и Китая на Памире. 18 октября 1892г. российскому посланнику в Пекине Кассини была направлена телеграмма, в которой предлагалось устно заявить китайскому правительству, что главным основанием разграничения должно служить проведение пограничной черты по водоразделу вдоль Сарыкола[551]. Почти одновременно становится известно, что и китайское правительство со своей стороны выражает желание мирно решить «памирский вопрос»[552].
3 ноября 1892г. Кассини посетил Министерство иностранных дел Китая и заявил о желании правительства России приступить к разграничению на Памире. При этом посланник подчеркнул, что следует принять за непременное основание для переговоров естественную [т.е. природную.– А.П.] разграничительную черту, направляющуюся от Уз-беля по вершинам Сарыкольского хребта до гор Мус-таг[553]. Однако цинское правительство выдвинуло притязания на весь Восточный Памир. При этом оно, с одной стороны, ссылалось на «исторические права» Китая, а с другой – пыталось опереться на Новомаргеланский протокол 1884г.[554]
Правительство России продолжало выдвигать географический принцип как основу разграничения на Памире. 10 ноября 1892г. товарищ министра иностранных дел Н.П. Шишкин телеграфировал следующие дополнительные указания Кассини: «Постарайтесь объяснить китайским министрам, что выражение III пункта протокола 1884г. относительно дальнейшего направления границы от перевала Уз-бель вследствие своей неопределенности и неясности не может служить достаточным основанием переговоров. Единственным твердым началом для разграничения являются естественные географические ориентиры, т.е. водораздел, тем более что это начало служит основанием существующей между нами и Китаем границы, до перевала Узбель»[555]. Российское Министерство иностранных дел обращало внимание правительства Китая на то, что ссылки на протокол 1884г. не могут служить оправданием китайской позиции, ибо этот протокол указывал лишь общее направление китайской границы[556].
Китайцы не шли ни на какие уступки, причем немалую роль в их несговорчивости играла активная поддержка Англией территориальных притязаний Цинов на памирские земли. В 1892г. Великобритания получила дополнительный стимул к активизации такой поддержки. Дело в том, что если раньше, как мы видели, в английских правительственных кругах культивировались планы раздела Памира между Афганистаном и Китаем, то в октябре 1892г. главный английский партнер по этим планам – Афганистан – объявил, что он снимает все свои притязания на Памиры и ограничивает себя районами западнее 73-го меридиана восточной долготы[557]. С другой стороны, к декабрю 1892г. 12 человек, которых отряд Ионова изгнал из Ак-Таша, представляли собою всю силу китайцев на Памирах, если не считать тех, которые располагались восточнее собственно памирских территорий, а именно: 88 солдат в Сарыколе, 15 – в Булун-Куле к востоку от Сарыкола и 35 – в Тагдумбаше[558].
В июле 1892г. афганский