Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн

как карпа кои… Но в моей семье все: и тети, и дяди, и мама с отчимом — обычные люди! А мой начальник вообще единственный «особенный» в своей семье за восемнадцать поколений — кто сказал, что мы притесняем народ? Какой нам смысл его притеснять? Нам тогда своих же родных и друзей со свету сживать придется. Вы сейчас нас подозреваете, дискриминируете, но кто знает, может, завтра ваши собственные дети окажутся «особенными»! Хотите верьте, хотите нет! Две тысячи восемнадцатый год на дворе, а вы травлю устраиваете!

Не в силах его переорать, толпа от криков перешла к перешептываниям.

Янь Цюшань незаметно слился с людьми.

Его поврежденные кости практически восстановились, и, чтобы ускорить заживление, Янь Цюшань извлек поддерживающие их металлические пластины. Из-за этого его походка стала несколько неуверенной. Заметив, что ему тяжело идти, кто-то любезно помог ему сесть, и Янь Цюшань, воспользовавшись моментом, заговорил с людьми поблизости:

— А почему бы нам просто не попробовать? Нам ведь не так легко мозги промыть, правда? У меня идея. Сейчас у каждого в телефоне есть заметки: как наденем блокираторы, будем записывать все свои мысли в реальном времени. Если что-то покажется странным, всегда можно вернуться к прошлым записям и сравнить. Снять их никогда не поздно, ведь так?

Добрый человек, который помог ему присесть, обомлел:

— Это…

Неплохая идея.

Кто-то неподалеку вмешался в разговор:

— А что, если в воздухе действительно есть вредное вещество, о котором они рассказывают?

Подняв взгляд на говорившего, Янь Цюшань распознал в нем оперативника в штатском из отряда «Фэншэнь»: тот смешался с толпой и, казалось, был хорошо знаком с окружавшими его людьми, словно сам жил где-то неподалеку. Они с Янь Цюшанем встретились взглядами, но затем, достигнув молчаливого взаимопонимания, одновременно отвели глаза, притворившись, что не знают друг друга.

До командира Яня дошло: по всей видимости, Бюро по контролю над аномалиями не всегда сидит сложа руки, подставляясь под удар. Многие из его «особенных» сотрудников были выходцами из обычных семей. Не раскрывая своей личности, они растворяются среди соседей и могут помочь ненавязчиво устранить противоречия.

Прятавшийся за пазухой Чжичунь похлопал его по груди — и все-таки его величество был прав: разные кланы давным-давно перемешались.

Оперативник «Фэншэнь», затесавшийся среди протестующих, заметил, как заколебались соседи, выслушав его штрейкбрехерские речи. Он слегка улыбнулся и, отточив план в голове, приготовился продолжить с еще большей настойчивостью.

Вдруг серебряная вспышка, быстрая как молния, пронзила его затылок. Оперативника тотчас поглотило белое сияние, и толпа разразилась истерическими криками.

Никто не ожидал такого поворота событий. Кровь оперативника в штатском залила всю грудь Янь Цюшаня, и его зрачки сузились — это была мифриловая пуля!

Мифриловый пистолет был для Янь Цюшаня самым близким соратником после Чжичуня. С куклой у них была одна комната, с пистолетом — одна подушка.

Когда мифриловая пуля попадает в тело носителя аномальной энергии, она взрывается ослепительно ярким белым светом и образует тонкую пленку, по текстуре напоминающую ртуть. Она накрывает собой все тело цели, а затем исчезает вместе с ней без следа. В этот момент несчастный, пораженный мифриловой пулей, за пеленой пленки выглядит как силуэт на моментальном снимке, запечатлевшем последнюю эмоцию в его жизни.

В глазах оперативника из «Фэншэнь» Янь Цюшань разглядел растерянность.

Но вскоре краткое замешательство улетучилось и застывшая на лице сослуживца маска разбилась вдребезги вместе с его телом. «Особенный», в которого угодила мифриловая пуля, превратился в горстку мелкого порошка, и тот осыпался на землю.

Коллективный страх — это одно, а вот увидеть своими глазами, как на улице застрелили человека, это уже совсем другое.

Люди, позабыв всякое возмущение, бросились врассыпную, точно испуганные птицы, и поддерживать порядок на месте происшествия стало уже невозможно.

Погибший оперативник «Фэншэнь» с самого начала жил среди этих людей и, должно быть, неплохо с ними ладил. Одни его родственники и друзья застыли, словно деревянные петухи, другие громко рыдали. В толпе Янь Цюшаня сбили с ног, тут же его подхватила чья-то рука, и в хаосе его так и швыряло туда-сюда, как тряпку под ногами прохожих.

— Спасайтесь! Сейчас будет давка!

— Он мертв! Его убили!

— Мама…

— Не толкайтесь!

Уши Янь Цюшаня наполнились какофонией, в голове невыносимо гудело. В разгар зимы в Юнъани было морозно, и слои одежды не спасали от пронизывающего северо-западного ветра, колючего, как сосулька. Конечности командира онемели, а грудь задубела от холода.

Несколькими часами ранее, когда полые куклы сеяли панику на площади, Бюро по контролю над аномалиями использовало «защитную сеть» — заклинание, способное принудительно «пригвоздить» людей к месту во время хаоса, чтобы затем выпускать их по группам и тем самым предотвратить катастрофу. Сейчас, во время раздачи блокираторов, оборудование для создания «защитной сети» было наготове, но из-за ударной силы мифриловой пули, сразившей их сослуживца, присутствовавшие на месте «особенные» оперативники стушевались и не смогли применить ее вовремя.

Оперативникам был дан приказ ни при каких обстоятельствах не прибегать к насилию и не допускать случайных жертв. Им нужно было в кратчайшие сроки заручиться доверием граждан: лишь безупречная работа полевых сотрудников могла впоследствии дать Бюро право на публичные заявления.

И до первого выстрела мифриловой пулей оперативники с этой задачей справлялись хорошо. Во-первых, долгие годы находясь под гнетом «красной черты пятнадцати», они привыкли быть осторожными в речах и осмотрительными в поступках и выработали для себя четкий план действий. Однако была и менее явная причина: в душе «особенные» ощущали свое превосходство.

«Особенные» — а уж тем более оперативники — рядом с обычными людьми видели себя двухметровыми силачами, а их — детьми, толком не научившимися ходить. Их силы кардинально разнились. Так что, можно сказать, рядом с людьми они чувствовали себя в безопасности. Оперативники их ничуть не боялись, а потому были уверены в себе и в большинстве ситуаций могли сохранять хладнокровие. Даже если люди их неправильно поймут или примутся оскорблять, «особенные» всегда будут иметь в душе готовый бамбук, прежде чем начать его рисовать, и легко и спокойно разберутся со всякими проблемами.

Но мифриловая пуля изменила все.

В тот же момент по внутренней сети было передано экстренное сообщение. Под ярко-красным символом тревоги красовалась пугающая надпись мелким шрифтом: «Из Главного управления была украдена партия мифриловых пуль, их нынешнее местонахождение неизвестно. Просим сотрудников всех отделов соблюдать предельную осторожность!»

Никто из оперативников даже не задумался о том, кто сделал выстрел и какова на самом деле была его цель. Все они одновременно осознали одну ужасающую истину: