Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн

Priest P大

Страница 1 из 168

Priest

Топить в огне бушующем печали. Том 3

Published originally under the title of «烈火浇愁»

Russian edition rights under license granted by 北京晋江原创网络科技有限公司

(Beijing Jinjiang Original Network Technology Co. Ltd)

Часть 5. Чужак

001

Орбитам Шэнь и Шан не пересечься.

Раскат грома, раздавшийся внезапно среди зимы, вырвал людей из плена миазмов внутренних демонов. А вскоре и стремительно сгрудившиеся тучи не вынесли бремени: с неба полетели снежинки, легкие, точно гусиный пух. Горы вдалеке озарили мерцающие всполохи: то восстанавливалась кровеносная система земли.

Пламя на крыльях человекоптицы погасло, но жар еще не остыл — снег, не успевая опуститься на перья, таял прямо в воздухе, отчего Сюань Цзи окутал туман. В мягком рассеянном свете огненно-красные крылья виделись словно через фильтр: казалось, то была не явь, а сон, показанный крупным планом.

А во сне… нет неумолимого течения времени.

Шэн Линъюань застыл, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой — будто нефритовая кукла или обгоревший труп. С неимоверным усилием ему удалось лишь открыть глаза — и посмотреть на того, с кем провел столько времени вместе, на кого глядел, но не вглядывался.

На всем облике Сюань Цзи лежала печать яркой красоты его предков — но благодаря не сходившей с лица улыбке в нем не чувствовалось спеси, свойственной парящим в вышине «пернатым небожителям». А крошечная родинка, притаившаяся у внешнего уголка прозрачного, как стекло, глаза феникса, лишь усиливала его очарование.

«Как он вырос… — думал Шэн Линъюань. — Возмужал, пропитался мирской пылью насквозь — будто и не был никогда наивным ребенком».

Ни малейшего сходства с тем, что он видел в мечтах… если он вообще еще о чем-то мечтал.

Шэн Линъюаня мало что могло удивить — он многое повидал за свою одинокую жизнь. Даже то, что простые смертные теперь поднимались к облакам и опускались на дно морское, его не впечатляло: высоко в небе или глубоко под водой — люди не перестают быть собой, а природа их с седой древности нисколько не изменилась. Лишь теперь, глядя на Сюань Цзи, он ясно осознал, как долго был мертв и насколько отстал от жизни.

Всю жизнь он играл чужими сердцами, лишившись своего собственного. И как ему теперь быть?..

Шэн Линъюань не знал. И поспешил нерешительно улыбнуться Сюань Цзи. Но неизменный талант притворщика на сей раз подвел его: уголки онемевших губ лишь напряженно приподнялись, улыбка вышла сухой и формальной.

С началом густого снегопада оглушительные раскаты грома наконец стихли, и в сторону Сюань Цзи устремились оперативники. Услышав разноголосый гомон, его величество захотел поговорить с ним до появления посторонних, но не справился с чувствами.

— Ничего не хочешь Нам поведать? — вырвалось у него, и он тут же пожалел о своих словах: получилось слишком жестко — даже на передовой, в перебранке с врагом, голос его никогда не звучал так грубо. Он хотел было сгладить свою резкость, но язык, обыкновенно не скупившийся на цветистые выражения, решил самовольно оставить пост. В голове древнего императора перепутались путунхуа, которым он владел не слишком-то свободно, и изящная речь старины. Как он ни ломал голову, на ум так ничего и не пришло.

Вопрос отрезвил Сюань Цзи. Он убрал крылья и, чуть помешкав, отступил на полшага и сдержанно преклонил колено:

— Ваше величество.

Шэн Линъюань протянул было к нему руку, но тут же молча отдернул, словно обжегшись.

Три тысячи лет в один миг не переступишь. Не только тутовые рощи выросли там, где некогда плескалось синее море, — ничего не осталось и от былой приязни. Когда-то они были ближе, чем братья, но узы, что казались крепче кровного родства, стали водицей. А иначе почему они не узнали друг друга при встрече?

Ветер в Цзянчжоу дул столь пронизывающий, что порывы его резали острее ножа. Пробирающий до костей холод остудил кипящий мозг Сюань Цзи. Рев автомобильных моторов слышался меньше чем в сотне метров за спиной, и ему не хотелось, чтобы другие увидели его стоящим на коленях: чтобы скрыть истинную причину такого положения, он взял шнурки его величества и медленно принялся их завязывать.

— Я ничего не утаивал нарочно, — тихо заговорил он. — И ничего не забыл… Всю память о вас, о прошлом, я запечатал в Камне Нирваны.

Шэн Линъюань опешил. Уж ему-то не нужно было объяснять, о чем идет речь.

— Если в Чиюань все спокойно, то и с Камнем Нирваны все в порядке. Но когда Алая Бездна вновь начала пробуждаться, он привел меня в Бюро, а потом разбился. Дело в том, что я… моя память была запечатана слишком долго, поэтому голова соображала плохо, а воспоминания возвращались обрывками. И лишь сейчас, когда я по неосторожности угодил в ловушку внутренних демонов, печать удалось снять до конца. В последнее время я вытворял невесть что и нес редкостную чушь… Ваше величество, простите меня, — продолжал Сюань Цзи, возясь со шнурками. Наконец на пальце у него осталась последняя петля, которую он, надеясь услышать «Не нужно церемоний», не спешил затягивать. — Все эти годы я недостаточно усердно приглядывал за Алой Бездной…

— Ладно, не надо… не продолжай, — не выдержав, оборвал его Шэн Линъюань.

Ему вспомнились рассыпавшиеся в прах загадочные стелы в ущелье Чиюань, он разом все понял и просто не вынес бы дальнейших рассказов.

Ничего страшного, если бы дух меча просто забыл его. Шэн Линъюань самое большее взгрустнул бы ненадолго: для него радости и горести, что свои, что чужие, не стоили выеденного яйца — пустяки, не заслуживающие упоминания. Показывать чувства на людях — все равно что рыгать или пускать ветры, так он всегда считал.

Но дух меча ничего не забыл — он запечатал всю память о прежней жизни в Камне Нирваны, а когда Алая Бездна начинала волноваться и Камень разбивался, рассыпа́лась и его сладкая греза. Три тысячи лет он погибал после каждого пробуждения, снова и снова, больше трех десятков раз. Да что это за жизнь была такая?!

Теперь-то ясно,