Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн

осекся, осознав, какую чепуху только что ляпнул. Взять ту же Гу Юэси: она выросла в духовной тюрьме, но не только сохранила рассудок, но и могла отразить большинство духовных атак — даже миазмы внутренних демонов не смогли ее подчинить. Если же под землей таилось что-то посильнее миазмов, что помешало разбушевавшейся Тени выбросить этот козырь?

— Начальник! Командир Янь! — к ним подбежал один из медиков, бережно держа обеими руками какой-то предмет. — Взгляните. Это было у командира Чжана.

При взгляде на находку зрачки Янь Цюшаня сузились от испуга: это был секундомер Чжан Чжао. Металлический корпус был деформирован, словно его расплавили, а потом еще и растянули.

Этот секундомер был весьма загадочной вещью: сотрудникам исследовательского института так и не удалось выяснить, как именно он работает, и даже определить материал, из которого изготовлен корпус. Именитые представители линии металлов, привлеченные славой этого причудливого устройства, приезжали со всех концов света, чтобы его осмотреть, но никто, включая и самого Янь Цюшаня, не смог установить с ним контакт. Секундомер нельзя было потерять или одолжить: им мог пользоваться один лишь Чжан Чжао, словно устройство было частью его тела.

Медицинский работник тихо добавил:

— Командир Гу, кажется, что-то сказала коллегам, но никто не понял, что она имела в виду. Когда ее переспросили, она так ничего и не ответила.

— Что она сказала?

— Вроде бы… «время».

В машину скорой помощи забрался Сюань Цзи с Шэн Линъюанем на руках. Он молча отказался от обследования и транквилизаторов, а затем жестом остановил медика, который хотел проверить состояние его величества.

— Нет, — на редкость немногословно отрезал Сюань Цзи.

— Разве не стоит его осмотреть? — возмутился медицинский работник. — На случай духовной травмы или иных повреждений?

Сюань Цзи открыл рот, но слова застряли у него в горле. Обычно он кого угодно мог заболтать, но сейчас словно говорить разучился. Так что все, что он смог выдавить после долгой паузы, было еще одно «Нет». Удивительно, но короткого слова и выразительного взгляда оказалось достаточно, чтобы заменить непростую фразу «Я хочу побыть один».

— Хорошо, кнопка вызова у вас слева. Если плохо себя почувствуете — сразу зовите. — Медики переглянулись, подозревая, что директор повредил зону Брока[2], а затем бесшумно ушли, оставив ему наушники для ментального восстановления.

Лишь после того, как они удалились, Сюань Цзи тяжело выдохнул. Наконец расслабившись, он вдруг обнаружил, что его мышцы слегка подрагивали.

В таинственной чешуйке было заключено время — правда, не все время вообще, а лишь небольшой период. Если бы такой феномен, как время, вдруг материализовался, пострадали бы не только божества, демоны и духи — всей бесконечной Вселенной пришлось бы пережить еще один Большой взрыв. И все же случившегося оказалось достаточно, чтобы потрясти очевидцев до глубины души.

Для ничтожного смертного лицезреть пространственно-временной взрыв, да еще на таком близком расстоянии, все равно что пережить обрушение неба и крах земли. Словно сознание крошечных насекомых в один миг расширилось до масштабов всего мироздания. Страх перед растворением души в его безграничности было просто невозможно описать словами.

Этот момент даже Шэн Линъюань перенес скверно. Внешне он был невредим — ни единой царапины, — но ему показалось, что его растерзали в клочья, а потом собрали заново. Процесс был настолько быстрым, что его попросту никто не заметил. Внешняя оболочка была сложена воедино в один миг, но сознание, покореженное, разбитое, словно черепица, на шаг отставало в восстановлении. Тело утратило чувствительность, конечности не слушались, все ощущения пропали. К счастью, нить божественного сознания, связывавшая его с Сюань Цзи, осталась цела. Убедившись, что тот в порядке, Шэн Линъюань успокоился и погрузился в медитацию: ждал, пока бурлящая в нем демоническая ци восстановит его море сознания. В момент столкновения со временем, заключенным в чешуйке, он, казалось, что-то уловил, но все произошло слишком быстро, и теперь для того, чтобы оживить в памяти произошедшее, нужно было сначала исцелить собственное сознание.

— Лин… Линъюань…

Казалось, Сюань Цзи звал его, и Шэн Линъюань, погруженный в медитацию, вздрогнул, прислушался, но разобрал всего несколько фраз, произнесенных с запинкой… не поняв ни слова.

Его величество нахмурился.

Однако Сюань Цзи, внезапно ставший заикой, не выглядел слишком взволнованным, хоть и говорил медленно и сбивчиво, смешивая северный и южный диалекты, точно иностранец, говорящий на чужом языке. Через несколько минут невнятный бубнеж сменило изящное плетение слов. Шэн Линъюань узнал эти строки: Сюань Цзи зачитывал наизусть «Главы о постижении сокровенного», первый трактат о совершенствовании, который прочитал ему Дань Ли, вводя в учение. Сюань Цзи повторял текст, задавал вопросы, а затем сам же отвечал на них, в точности воспроизводя давний диалог между юным принцем и его наставником.

Его величеству почудилось, будто кто-то тихонько коснулся его души. Чувство было столь пронзительное, что на миг закралось подозрение, не выросло ли в его груди новое сердце.

Между тем тон Сюань Цзи опять изменился: Шэн Линъюань различил слова из других наречий. Послушав какое-то время, он, как ему показалось, понял: законы времени и пространства вряд ли бы смогли довести до беспамятства Сюань Цзи, который веками в одиночку сдерживал демонические силы со всех сторон света. Просто его память запечатлела тысячелетия истории не только китайского языка, но и наречий иных племен и народов. Все они смешались в том временном потоке, и вот почему Сюань Цзи, едва открыв рот, словно разучился говорить, однако сейчас все вновь вставало на свои места.

Под этот нескончаемый монолог Шэн Линъюань погрузился в море сознания. Ему смутно чудилось, будто он вновь вернулся во времена своей юности, когда Сяо Цзи, не желая оставаться в одиночестве, все болтал и болтал рядом, пытаясь привлечь внимание, и зазывал его на прогулку. Он мечтал освежить эти воспоминания всю свою жизнь — и спустя три тысячи лет мечта вдруг стала явью.

Голос Сюань Цзи очищал демоническую ци, бушевавшую в его сознании: она теряла свои темные свойства и становилась мягкой, почти нежной. Процесс восстановления стал идти в разы быстрее, и то, что Шэн Линъюань краем глаза заметил, пережив столкновение с заключенным в чешуйке временем, по крупицам начало складываться.

Брови его величества взлетели вверх от изумления: вой, который он услышал в потоке, на самом деле был шумом моря, смешавшимся с едва уловимым пением.

Это были голоса… русалок?

Шэн Линъюань сосредоточил все свое внимание на песне, с трудом различая слова по нечетким окончаниям.

«Восхваление»… что-то еще… и после что-то вроде «водной глади». В русалочьем языке «небесное пространство» и «водная поверхность» обозначались одним словом.

«Драгоценный