Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн

если бы не несколько сотрудников Отдела ликвидации последствий, которые мешали им остаться наедине со своими мыслями. Особенно раздражал Ян Чао: в свои годы он так и не сдал экзамен на водительские права, так что мог и не мечтать о том, чтобы повести машину. Он крутился и вертелся не переставая, будто под задницей у него были иголки, и его сиденье без конца кряхтело и скрипело.

У Сюань Цзи и без того на душе было неспокойно, а из-за шумного Ян Чао, который дергался как ужаленный, его терпение окончательно лопнуло, и он легонько пнул того по ноге:

— Аспирант, не поздновато ли у тебя развился синдром дефицита внимания и гиперактивности?

— Переволновался я, директор! Когда такое было, чтобы все три спецотряда воссоединялись? — потирая руки, ответил Ян Чао, который и понятия не имел, с кем находился в одной машине. — Только гляньте на наши ряды: да такой состав разве что при конце света соберется!

— В красноречии тебе не откажешь, сразу видно — работник культуры.

— Тьфу-тьфу-тьфу, слова ребенка невинны! Сплюнь, друг Ян! — поспешил добавить Ло Цуйцуй.

Шэн Линъюань быстро перевел взгляд с мрачных письмен на Ян Чао. Казалось, он что-то понял, и глаза его сузились.

Сюань Цзи вдруг вспомнил, что Ян Чао невольно считывает чужие мысли и необъяснимым образом заражается настроением других людей, тем самым обнажая их чувства. Взглянув на аспиранта еще раз, директор увидел, что тот места себе не находил от беспокойства, и едва ли причиной тому был «конец света»… Так или иначе, людей в машине сидело всего-ничего. Пин Цяньжу всегда держала с оперативниками дистанцию, да и за рулем не позволяла себе ни на что и ни на кого отвлекаться. А старина Ло… кому вообще было до него дело. Сюань Цзи, которого словно застали на месте преступления, забился в угол, надеясь, что, отодвинувшись от Ян Чао, удастся скрыть от него свои растрепанные чувства.

Для Отдела ликвидации последствий настали поистине беспокойные дни: приходилось подчищать за всеми подряд и по всей стране. Ян Чао, которому, ко всему прочему, нужно было готовиться к поступлению в аспирантуру, прямо-таки разрывался и не замечал ничего необычного в поведении своего ненадежного «временного» начальничка. Все еще по дурости принимая Шэн Линъюаня за духа меча, он без лишних церемоний спросил:

— Господин Шэн, как вы считаете, станет ли история русалок актуальным направлением исследований? Думаю, это крайне интересно! Я с ходу сформулировал несколько тем, как о них услышал. Жаль только, что это компетенция «особенных», было бы славно, если бы ими занялись и в обычных университетах…

За свою жизнь Шэн Линъюань имел дело с разными людьми. Даже директор Сяо, по его мнению, относился к тем, кто не мог похвастаться избытком извилин. Но Ян Чао оказался столь исключительным простофилей, что его величество решил, забавы ради, уделить тому каплю внимания.

— Я слышал, как коллеги пересказывали ваши выводы, основанные на истории русалок и гаошань. Здорово, что мы оба любим возиться с различными фактами в стремлении докопаться до истины! — заявил Ян Чао, в одностороннем порядке записав Шэн Линъюаня в свои братья по разуму. — Раньше считалось, что все отрывки записей о русалках указывают на то, что те были рыбами, немного похожими на людей, и по своему умственному развитию уступали приматам. Но ведь это абсурд… Рыбы, только повернув голову, через секунду могут забыть, где находятся и кто они вообще такие. Как бы русалки смогли в таком случае выстроить с гаошань столь сложные отношения, переходящие от любви к ненависти? Думаю, клан гаошань специально очернил образ русалок, пользуясь тем, что они говорят на другом языке и не имеют собственной письменности. И в этом деле люди, демоны-яо и прочие кланы — все являются соучастниками заговора, ведь каждый из них желал заполучить духа оружия, сотворенного рукой гаошань. Именно поэтому им пришлось как-то оправдать такой способ их создания.

Шэн Линъюань, приподняв бровь, молчаливо перевернул страницу с жертвенными письменами.

Но Ян Чао было все равно, что ему никто не ответил: он был так возбужден, что во время своего монолога разбрызгивал слюну по всему салону:

— Поэтому я считаю, что русалок следовало бы причислить к отдельному, четвертому клану человекоподобных существ! Должны быть люди, специализирующиеся на изучении истории и быта русалок… Это ведь «голубой океан»! Кстати говоря, если только люди и человекоподобные существа могут стать демонами-мо, есть ли жэньмо среди русалок?

Глаза Ян Чао загорелись: он уже представил, как его индекс цитирования ползет вверх и его имя выходит на первое место в списке бесчисленных авторов научных статей. В своих далеко идущих мыслях он уже видел себя директором исследовательского института Бюро.

— Русалки — не «человекоподобные существа», — широко улыбнувшись, ответил Шэн Линъюань и тем самым словно окатил будущего аспиранта холодной водой. — А ковку оружия незачем оправдывать. Но подобный способ испокон веков считается темным искусством. Отливать сосуды таким образом могли разве что варвары-рабовладельцы вроде гаошань. Иначе с чего, по-твоему, в древности другие кланы их презирали?

Ян Чао обомлел.

— Что до тех, кто этих духов оружия потом использовал, сами они не убивали, и потому вины на них нет. Как говорится, благородный муж держится подальше от бойни и кухни, — взгляд Шэн Линъюаня снова обратился к бумагам. — А то, что русалкам недоставало души-хунь и ума — это чистая правда. Так что очернять там было просто нечего.

Ян Чао попытался поспорить:

— Но ведь русалки отличались верностью и придавали особое значение нравственности…

Шэн Линъюань поднял брови:

— А разве это не есть недостаток души и ума?

Ян Чао опешил. Это прозвучало чересчур неполиткорректно.

— Не важно, были ли русалки преданы своим сородичам или нет, все-таки у уток-мандаринок и журавлей разные повадки. Эти глупые рыбины вымерли не только из-за того, что гаошань истребляли их ради крови и жира: по крайней мере половина из них, связавшись с другими кланами, погибла от сердечных мук. На смену павшим приходили новые, и так до бесконечности, будто русалки рождались только для того, чтобы умереть во имя несбыточной любви. Разве это не недостаток души-хунь и ума? — безразлично пояснил Шэн Линъюань. — Зачем привязываться к тому, кто не твоего рода?

Эти его слова были сказаны легко и непринужденно, но для Сюань Цзи прозвучали громкой пощечиной, которая его чуть ли не оглушила.

Последние два дня душу ему словно рвали сотней когтей, и он изнывал от вечной думы: значит ли он для его величества хоть что-нибудь? И вдруг в одночасье все прояснилось.

Пустой восторг Ян