Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн

Разве не смешно, когда муравьи и цикады, чья жизнь так коротка, начинают размышлять о вечности? Шаманы говорят «до самой смерти» лишь потому, что их жизнь скоротечна. А что, если бы они могли не умирать? Что, если бы существовали так же долго, как Чиюань? Были бы ли они постоянны в своих чувствах «до тех пор, пока не опустеет небо и не состарится земля»?

В те времена Шэн Линъюань был слишком молод, чтобы понять истинный смысл слов Дань Ли: он еще не знал, что его собственное существование займет не одно столетие. Принц услышал лишь: «Жизнь шаманов длится не больше ста лет, а духу меча, чтобы обрести плоть, и вовсе потребуются тысячелетия, так что с ним никому не по пути». Его высочество совсем пал духом, но, подавив в себе юношескую горячность, с раздражением фыркнул:

— Вряд ли. Но мы и сами столько не проживем, чтобы проверить.

Дань Ли опешил от такого ответа, но затем, казалось, улыбнулся:

— Верно, — наставник, взяв пригоршню фигур, бросил их в бамбуковую корзину. — У вашего высочества будто сердце не на месте. Думаю, эту партию продолжать нет смысла, давайте закончим. Что скажете, если ваш слуга предложит вам спор?

Шэн Линъюань обомлел:

— Но ведь это лишь досужие разговоры, к чему такая серьезность?

Дань Ли махнул рукой, прерывая принца:

— Я часто говорю вашему высочеству: строите вы коварный замысел или продумываете кратчайший путь — невозможно просчитать все от начала до конца. Мир вокруг нас переменчив, а мы — всего-навсего невежественные и недальновидные существа, ослепленные блеском мирской суеты, как мы можем судить, что ложь, а что истина? То, что сегодня воспринимается как великая мудрость, через пятьдесят, а может, и целых пятьсот лет станет шуткой, над которой будут смеяться торговцы да прислужники. Поэтому во всех делах нужно оставлять место для Неба: пусть оно само решит, что правда, а что нет. Верить в непостоянство, постоянно считая себя правым, — разве не то же самое, что своим копьем пробить собственный щит?

Этот возвышенный монолог привел шестнадцатилетнего Шэн Линъюаня в замешательство, затуманив ему голову. Он всего-то хотел поделиться с наставником юношескими переживаниями, но кто же знал, что старший будет вести себя точно вырезанный из дерева древний монах, у которого на лице написано, сколь многое он познал в этой жизни. Сначала наставник умело скрыл насмешку, а затем и вовсе принялся читать ему нотации, да еще и будто на чужом языке.

И тогда, в шестнадцать лет, у сидевшего напротив Дань Ли Шэн Линъюаня зародилось отвращение к учебе.

Молодые люди все такие: три их души-хунь и семь душ-по заняты личными переживаниями. И если чего-то не могут осмыслить, то считают, будто это другие их не понимают. Шэн Линъюань подумал: с чего он вообще начал обсуждать свои чувства с Дань Ли, этим сухарем, неужто ему совсем делать было нечего? И лишь много лет спустя, оглядываясь назад, он понял, насколько значимы были те слова, сказанные за игральной доской в погожий осенний день.

Та партия так и осталась недоигранной, и продолжить ее при всем желании было уже невозможно.

А Дань Ли так и не объяснил, что за спор он хотел предложить.

Когда Шэн Линъюань осознал, что держит в руках всю Поднебесную, ему казалось, будто он опередил своего наставника на полхода.

Теперь же он счел, что был слишком самонадеянным.

С самого рождения он лишь шаг за шагом следовал по пути, заранее проложенному Дань Ли. Вся его борьба, все сопротивление были предрешены. Даже три его души-хунь и семь душ-по были тщательно и кропотливо вырезаны рукой наставника. С такими посредственными задатками не мудрено, что Шэн Линъюань не смог перенять от своего учителя таинственное Искусство марионеток.

К сожалению, даже божествам и демонам не дано провидеть все. Никто и подумать не мог, что, прыгая в Алую Бездну, Шэн Линъюань прихватит с собой обломки меча Демона Небес. Он вырвал свое сердце, отбросил все кровные узы, дабы освободиться от семи чувств и обрубить все юношеские эмоции. Захоти он оставить что-то на память, сделал бы, по примеру других людей, что-то вроде кулона из обломков. А меч Демона Небес весил восемьдесят один цзинь, не считая ножен и рукояти, — да кто бы в трезвом уме круглый год носил с собой такую кучу металлолома?

Шэн Линъюань уже и сам забыл, о чем думал в тот момент. Может быть, вырвав из груди сердце, он почувствовал зияющую в ней пустоту, и ему захотелось чем-то ее заполнить. А может, у него просто во всем мире ничего не осталось кроме этого куска железа. Короче говоря, даже мелкую окалину он был не в состоянии выбросить, и безобразные обломки меча, окутанные демонической ци, так и остались спрятанными в его сердце.

Из-за такой мелочи, благодаря случайному стечению обстоятельств, Чиюань не успела воскресить Чжу-Цюэ, а Сюань Цзи снова вернулся в меч.

Все труды Дань Ли пошли прахом, что и привело к нынешнему хаосу.

Закончив ту партию в своих мыслях, Шэн Линъюань не знал, то ли плакать, то ли смеяться. Он даже был благодарен негодяям, что крутили интриги за его спиной: если бы не они, у него не было бы возможности все исправить.

«Ну и ладно, — подумал его величество. Еще никогда сердце императора не было таким безмятежным. — Я пройду с тобой этот путь, а потом… Небо и земля широки и необъятны, лети куда глаза глядят. И раз мое заветное желание исполнилось… Выходит, Небеса все-таки ко мне благосклонны».

003

На следующий день, еще до рассвета, подоспел с подкреплением начальник Хуан. В сопровождении отряда «Лэйтин» прибыли сотрудники Отдела реставрации древних рукописей, Центрального хранилища особо опасных объектов, исследовательского института, служащие архива, медицинская бригада… и на старинном кладбище рядом с ведомством Цинпин в мгновение ока яблоку стало негде упасть. Местные не понимали, что происходит: издалека завидев всю эту суматоху, они подумали, что могилы их предков собираются сравнять с землей! Танцоры из труппы янгэ, кто помоложе, а кто и постарше, быстренько собрались, надели холщовые одежды в знак траура, вооружились пеньковыми веревками и приготовились храбро сражаться с темными силами.

Сюань Цзи, страшно уставший от миазмов внутренних демонов, ночью глаз не сомкнул. Но, будучи директором Отдела ликвидации последствий, он должен был вытолкнуть себя на амбразуру и встретиться лицом к лицу с галдящими стариками — как бы ему самому сейчас ни хотелось просто