Читать «Племянница из провинции» онлайн

ли ошибок случается по молодости-глупости? Не на всех же жениться надо!

– Господин… если так оно выходит, может вам лучше… свободным стать? Разве жена вас любит?

– Нет, – мрачно ответил Даэнир.

– Приданого вы за ней, сколько бы не получили, так вернуть можно, – неуверенно предположил Камилло. – Не обеднеете, чай.

– Ничего я за ней не получил, – буркнул Даэнир, скрываясь в гардеробной.

Камилло вытаращил глаза и открыл рот. Жениться и приданого не получить? Куда мир катится? Невеста должна быть из приличной и богатой семьи! Деньги к деньгам, возраст и внешность никакого значения не имеют, когда говорят кошельки. А иначе зачем вообще жениться? Ласку и так можно получить, мало ли симпатичных вдовушек и сговорчивых девушек?

– Господин! Коли ошиблись, так много кто ошибается, вон фулирский король седьмой раз женат, прошение напишете, патера найдем не слишком принципиального, разведут… детей ведь нет у вас?

– И я останусь перед Эллибет голый и свободный? – возмутился Даэнир.

– Воля ваша, ваше высочество, негоже девушкой прикрываться! Впутывать в политику!

– Самому стыдно, но уж очень кстати пришлось, – грустно отозвался принц. – Не могу же я бить ее высочество Эллибет, а слов она не понимает.

– Вы, ваше высочество, на Совет сейчас идите. А я схожу, потолкаюсь в том районе. Рожа у меня неприметная, может, что и выясню про нашу пропажу.

Принц горестно вздохнул. Но камзол натянул самый роскошный, белый, с золотым шитьем. Мало ли, что с Ламбертом случится? Дети его маленькие совсем, запасной принц в семье всегда пригодится. Регентом назначат.

Надо вникать в интриги, в хозяйственные связи, в налоги и пошлины. Ну, если не машинкой для подписи быть, а нормальным королем.

Хороший король – хороший управленец. Можно не быть великим воином или опытным законоведом, найдутся и воины, и законники, но хозяйственником – это обязательно. Доход-расход, прибыль, маржа, кредиты, векселя, закупки-продажи, производство, прогрессивный налог, у Даэнира сводило челюсти от скуки. Понимал, разбирался, учили его на совесть, но тошнило принца от цифр. То ли дело восьмилап, берешь заговоренный меч и рубишь лапы. Все просто и понятно.

А Ламберт и вовсе вникать не желал. Вот искусство, литература, музыка, театр, это да, это обессмертит его имя! Фестиваль провести, программу праздника придумать, это к нему. Проект театра начертить, планировку парка сделать, балет сочинить, даже декорации лично намалевать, это пожалуйста, а пшеница, овес, ячмень, сено-фураж, репа, капуста… шутить изволите? Что тут интересного?

Одно радует, на совете Ламберту будет еще тошнее, чем ему. Черный маг посмотрелся в зеркало. Черные волосы волной по плечам, белый камзол, белое кружево рубашки и платка… пошлость какая!

Но отец просил ни черного, ни темного во дворце не надевать. И без того, как приехал, какая-то дамочка загляделась, перепугалась, шарахнулась. На лестнице! Лежит теперь, сломанную ногу лечит. Хоть с магией две недели, а не пять, а все ж таки лежать. А у нее обязанности, она фрейлина.

Во избежание травм у придворных придется носить светлое и яркое. Вот походили бы они по Чародейному лесу в белом! Чистоплюи…

***

– Тонкогубцы… изогнутый корнцанг с кремальерой… тонкое шило. Дюйм медной проволоки откуси, – требовал магистр, собирающий шаткую конструкцию из проволочек и уголков. – Пот вытри!

Я подала все просимое и промокнула лоб профессора салфеткой, стараясь не задеть лупу, зажатую в глазнице. Одной рукой магистр держал паяльник, второй зажим, а во рту с полдюжины винтиков. Или болтиков, тут я еще не разобралась до конца, в чем разница.

– Там в лотке ошлифованные камни, подавай по одному.

Яшма, сердолик, агат, бирюза, нефрит и белый халцедон заняли свои места в конструкции. Профессор установил последний камень в гнездо и гордо взглянул на меня.

Я состроила восхищенное лицо. Мне не трудно, а магистру приятно. Он тогда хотя бы объяснит, зачем все это нагорожено.

– У многих магов бывают проблемы с контролем. – Магистр выплюнул болты и начал объяснять. – Переутомился, не выспался, поссорился, выпил… Хотя магам пить запрещено! Это сокращает резерв и плотность маны.

– Правда? Но… это же показания к запечатыванию дара!

Магистр погрозил мне пальцем.

– Магов слишком мало, они слишком ценны! Этот прибор стабилизирует магию, нивелируя пики до приемлемого значения. Он их поглощает и рассеивает.

– В «Алхимии сегодня» писали про эликсиры-стабилизаторы. – Журнал я листала, хота поняла от силы глаголы и предлоги, так, пару строк и картинки, уж очень специализированное издание, но заголовки могла прочесть.

– Да, зелья тоже влияют на фон мага. Но зелье нужно грамотно сварить, иметь запас с собой, а они весьма капризны к способу хранения, нужно его вовремя выпить, а если маг без сознания или сражается, это не слишком удобно. Подождите пульсарами пулять, мне зелье надо принять! Так?

Я посмотрела на громоздкую конструкцию. Магистр считает, что таскать с собой гремящий металлический скелет с шестеренками проще?

– Это демонстрационный образец. Для повседневного ношения мы пойдем по пути миниатюризации, поместив стабилизатор в браслет или кулон.

– Размер не имеет значения, важна только суть?

– Именно!

Магистр Ямбир оказался артефактором.

Он мне моментально объяснил, что архимагами и членами Магического Совета становятся не самые талантливые, а самые пробивные, а он больше исследователь, чем преподаватель. Магистр ненавидел занятия, лекции и студентов. Со студентами у него была полная взаимность. Он тянул эту лямку, чтоб проводить свои исследования. Одно дело, никому не известный маг-одиночка, и совсем другое – маг, преподающий в академии. Это статус, это престиж, популярность, это ресурсы на исследования. Поэтому маг даже не претендовал на заведование кафедрой, пусть там разгребает бумажки и составляет учебные планы кто-то другой, ему есть, чем заняться.

К его искреннему огорчению, артефакторика шла обязательным предметом на всех факультетах, бытовом, целительском, зельеварном, у стихийников всех направлений, и ему приходилось проводить занятия пять дней в неделю, читать лекции, а то и по две в день, и заниматься, чем ему нравится, только после обеда и в выходные. Побеспокоивший его после трех часов дня человек приравнивался к плодожоркам и долгоносикам, сжирающим его драгоценное время, подвергался безжалостному изгнанию и анафеме[1].

Я внимала и сочувствовала невыносимо тяжкой нагрузке магистра. Чем я могу помочь? Напросилась на лекции первого курса. Должен же кто-то принести профессору графин с водой, тезисы, наглядные пособия, таблицы развесить? Доску протереть? Конечно, это делают лаборанты, но это же равнодушные, бесчувственные люди, разве они понимают, как надо ухаживать за профессором?

Профессор