Читать «Кина не будет» онлайн

У жизни не найти причала —

Журчит, как тонкий ручеёк.

Она отмерила мне срок,

И очень быстро прожурчала.

НЕЛЬСОН: Мама, я же тебе принёс твоего любимого Мефистофеля. Слушай его.

АДЕЛАИДА: Я просила только в исполнении Шаляпина.

НЕЛЬСОН: Я не нашёл, мне обещали. Но это тоже хороший бас.

АДЕЛАИДА: У нас в России сегодня нет хороших басов — нынче мужчине петь басом опасно. Безопасней тенором. А ещё лучше — колоратурой!

НЕЛЬСОН: Почему ты всегда недовольна Россией?

АДЕЛАИДА: Потому что я её люблю. Они хотели построить страну развитого социализма. Знаешь, что сказал Бисмарк: «Прежде чем построить социализм, надо найти страну, которую не жалко». А мне её жалко, жалко…

НЕЛЬСОН: Мама, прошу тебя, успокойся!

АДЕЛАИДА: Не думай, мне не страшно умереть, мне за тебя страшно — тебе ведь предстоит жить. А как? Когда-то жизнь посвящали служению Отечеству. А сегодняшняя жизнь — это циничная игра для наживания добра. Твои предки были наивными, но честными. А теперь у кого тебе подпитываться моралью? Где справедливые судьи? Неподкупные чиновники? Патриоты-политики? Господи! Я не могу больше здесь оставаться! (Она вдруг стала хрипеть.) Дышать трудно, воздуха не хватает…

Нельсон вскочил на ноги, нажал кнопку вызова врача.

НЕЛЬСОН: Хочешь, мы тебя вынесем отсюда, на веранду?

АДЕЛАИДА: Меня трудно вынести: я невыносима…

Это были её последние слова.

Кафе недалеко от дома, где живёт Нельсон. Здесь он устроил поминки Аделаиды. Длинный стол, составленный из маленьких столиков. Уже вечер, народ расходится, прощаются, ещё раз выражают соболезнования.

Проводив последнего гостя, Нельсон садится к столу, берёт не до дна опорожненную бутылку виски, выливает её содержимое в свой фужер и выпивает. Пожилая официантка, наблюдавшая за этим, подходит к нему.

ОФИЦИАНТКА: Вы же прежде никогда не пили.

НЕЛЬСОН: У меня прежде никогда не умирала мама. Налейте ещё.

ОФИЦИАНТКА: Может, хватит?

НЕЛЬСОН: Нет! Мне надо заглушить боль, вот здесь… (Он тычет пальцом в висок.) …будто гвозди забивают… И надо мозги замутить.

ОФИЦИАНТКА: Зачем?

НЕЛЬСОН: Чтобы не думать, не думать, не осознавать, как мало уделял ей внимания… Мало радовал, мало говорил ласковых слов…

ОФИЦИАНТКА: Не терзайте себя, все дети оценивают своих родителей только после их ухода.

НЕЛЬСОН: Но это же подло! Подло и непростительно! Всегда подтрунивать, иронизировать, огорчать дурацкими советами и поучениями! Огорчать самого родного человека! Не понимать, не ценить, не беречь! А она ведь была уникальной женщиной, из нашего великого прошлого, задержавшейся в нынешней обмельчавшей жизни, чтобы меня, дурака, родить и вырастить! Налейте ещё!

Официантка, понимая, что возражать бессмысленно, приносит ему наполненный фужер. Он выпивает.

ОФИЦИАНТКА: Я вас до дома провожу, ладно?

НЕЛЬСОН: Зачем? Я ведь рядом живу, через дорогу. Только зачем мне домой идти? Ведь её уже там нет… Там без неё пусто. Пусто без мамы и страшно. Страшно!

Нельсон у своего подъезда. Идти домой явно не хочет. Чтобы оттянуть время, закуривает.

У соседнего подъезда трое молодых мужчин в спортивных костюмах о чём-то шумно беседуют. Чтоб отвлечься от своих грустных мыслей, Нельсон пытается прислушаться к их разговору, но к нему неожиданно подходят двое в чёрных куртках с капюшонами, надвинутыми на глаза.

ПЕРВЫЙ: О чём задумался, мыслитель?

ВТОРОЙ: Не отвлекай: он сейчас подсчитывает мамино наследство, старушка ведь кое-что поднакопила и припрятала…

Они ухватили его с двух сторон за локти.

ПЕРВЫЙ: Пойдём к тебе, откроем её сундучок, пошуруем под бельишком.

ВТОРОЙ: Может, и нам чего перепадёт из-под мамочкиного нафталина…

Оба рассмеялись и потащили его к подъезду. Он почувствовал, как исклёванный болью рассудок вдруг отключился — захлестнула волна ярости. Резким ударом локтя куда-то в область живота он вырубил одного из хулиганов. Тот упал. Следующим ударом согнул пополам второго, потом ухватил его за кисть и вывернул её. Тот истошно завопил.

ВТОРОЙ: Пусти! Больно!

НЕЛЬСОН: Потерпи, это недолго. Ты сейчас будешь извиняться перед мамой, пока она тебя не простит.

ВТОРОЙ: Ты что, спятил? Она же уже на том свете!

ПАХОМОВ: Вот и ты сейчас там будешь.

Он размахнулся, чтобы добить подонка, но тому повезло: трое спортсменов, наблюдавших эту сцену, успели подбежать и буквально повисли на Нельсоне.

СТАРШИЙ ИЗ ТРОИЦЫ: Хватит, мужик! Ты — молоток: проучил дураков — и разбежались. А то убьешь их на хрен и в тюрягу сядешь. Тебе это надо? Иди домой, остынь, а мы этих гавриков поставим на ноги и в полицию сдадим, и всё расскажем — мы видели, как они к тебе приставали.

Волна ярости отхлынула. Нельсон пришёл в себя, увидел лежащего на земле одного из хулиганов, которого с трудом приводили в чувство. Потом перевёл взгляд на второго, который всё ещё растирал травмированную кисть, и обратился к «спортивной троице».

НЕЛЬСОН: Спасибо, ребята!

СТАРШИЙ (Отмахнувшись): Да не за что — ты сам с ними справился. Пусть благодарят бога, что живыми остались.

НЕЛЬСОН: Именно за это вам и спасибо!

Монастырь. Келья настоятельницы. Настоятельница и Елена.