Читать «Слева Направо и Справа Налево» онлайн
Дженнифер Линн Барнс
Страница 60 из 77
– Я выжил только благодаря тебе.
Глава 25
Сон без сновидений проходит мгновенно. На раз-два, как удары наших сердец.
Анны.
И моего.
Я просыпаюсь первым, охваченный незнакомой радостью и предвкушением игры. Судя по темнеющим трещинам в стенах маяка, рассвет еще не наступил. Даже если сейчас глубокая ночь, уснуть больше не получится.
В темноте я убираю волосы с лица Анны, стараясь не разбудить ее. Я мог бы остаться здесь навсегда: чувствовать ее близость, ощущать тепло ее тела, как свое собственное. Но я знаю, что уже не усну, и если Анна проснется, то мы снова растворимся друг в друге, а мне не хочется, чтобы она думала, будто мне от нее нужно только одно.
Я хочу всего. Я хочу отдать ей все – весь мир и все, что у меня есть.
Выходя из маяка, я открываю еще один факт о себе: я не просто тот, кто обожает пари и игры. Я создан для великих романтических жестов, когда либо пан, либо пропал.
Но сейчас возможностей у меня не так уж и много. Анна не из тех, кому просто дарят цветы, как и я не из тех, кто станет срывать их в темноте. Я из тех, кто пишет стихи-палиндромы большими буквами на песке.
Загоревшись этой идеей, я обхожу маяк. Луна освещает мне путь.
Когда я спускаюсь, в голове уже гудит от букв и слов. Мой мозг жадно подыскивает новые слова, новые формы. «Алела», «ищущи», «ада».
Это палиндромы. «Алела» от глагола «алеть», «ищущи» – деепричастие, «ада» получится, если просклонять слово «ад». И вот в моей голове они уже складываются в стих, первая и последняя строчки готовы.
Нужно придумать середину, но я не знаю, сколько у меня есть времени до того, когда Анна проснется. Пожалуй, придется отложить сочинительство, а пока придумать что-нибудь, что будет только нашим.
Моим и Анны.
Она выиграла в «Виселицу», но шифр так до сих пор и не разгадала. Я опускаюсь на четвереньки и начинаю чертить на песке буквы английского алфавита. Когда буква «Y» почти закончена, за моей спиной раздаются шаги.
Я поднимаю голову. Лунный свет отлично смотрится на Анне. И не скрывает выражение ее лица.
– Думала, я ушел, Анна Слева Направо и Справа Налево?
Она обхватывает себя руками.
– Пойдешь не в ту сторону, и тебя могут убить.
Я уже знаю, кто может это сделать. Осталось лишь выяснить почему. Я больше переживаю за нее, чем за себя.
– Я весь внимание. – Я встаю, стряхивая с рук песок.
– И что я должна сказать? Ответ или правду?
Чего я хочу больше? Чтобы Анна разгадала мой шифр или чтобы объяснила, почему мы оба в опасности? Джексон в моей голове предупреждает: «Ты еще ничего не знаешь».
– Что хочешь. – Какая-то часть меня не хочет ничего знать.
Анна опускается на колени, чтобы получше рассмотреть каждую букву. Я оцениваю проделанную работу: сплошь прямые линии, ни одного изгиба.
– Люди, которые переходят дорогу моей семье, обычно умирают, – чересчур спокойным голосом произносит она.
– Наркотики? – Я уже и так знаю ответ на этот вопрос. Давно уже подозревал это. А еще я знаю, что сам наркоман. Учитывая эти два факта, легко можно найти логическое объяснение тому, как я мог перейти дорогу ее семье. Но инстинкты подсказывают, что все не так просто, как кажется. – Но в моем случае… Это не бизнес.
Мне не хочется говорить об этом, но я сам предоставил ей право выбора. Я переложил ответственность на ее плечи, и теперь не мне закрывать дверь, которую она открыла.
– Это личное, – заключаю я. Да, это личное – то, как ты ненавидела меня с тех пор, как я открыл глаза.
– Это не вопрос, ты говоришь очень уверенно, – отозвалась Анна.
Мы с ней словно стояли на минном поле, и хватило бы одного неверного движения или легкого порыва ветра, чтобы нас разорвало на куски.
Один факт об Анне: она не из тех, кто боится ветра.
Глава 26
В нашу первую ночь на маяке мы потеряли голову, отчаянно нуждаясь друг в друге. Во вторую не торопились, наслаждаясь каждым мгновением и сгорая от томительного желания. Но сейчас – здесь, на пляже – мы обнажили свои души. При свете луны мы делимся друг с другом самым сокровенным и постыдным, и это совершенно иной вид близости.
Анна рассказывает мне о том, как в девять лет стала свидетельницей того, как ее мать бросила истекающего кровью мужчину на растерзание злобным голодным собакам.
Я рассказываю ей о том, как где-то глубоко внутри знаю, что бегу от чего-то. Пока только так я могу поведать ей о своих снах.
Наконец Анна разгадывает мой шифр. Я смотрю на нее в этот момент и думаю: никаких сожалений.
– Я прочла стихотворение. – Анна на секунду отводит глаза. Карие, синие, серые и зеленые. – То самое, что ты процитировал мне несколько недель назад. «Древо яда» Уильяма Блейка.
Это имя заставляет меня снова почувствовать землю под моими ногтями, кость в моей руке.
– Повтори. – Я вдруг оказываюсь перед Анной, хотя не помню, чтобы сделал хотя бы шаг.
– «Древо…»
– Нет, имя поэта, – резко говорю я чуть ли не с отчаянием в голосе.
– Уильям Блейк.
Анна пристально смотрит на меня, а я смотрю в ее глаза, считаю оттенки в ее радужках, перечисляю их, лишь бы только снова не выпасть из реальности.
Уильям Блейк.
Уильям Блейк.
Уильям Блейк.
– Оно где-то здесь, – вырывается у меня против воли. – Но все время ускользает.
Я привык к тому, что проживал жизнь с нуля, – за исключением Анны и моих снов. Я словно заново знакомился с собой, шаг за шагом, день за днем, слушая свой внутренний голос и делая выводы о том, кто я такой и на что способен.
И прямо сейчас мой внутренний голос говорит мне: «Не делай этого».
– Что?
– Что-то. – Я отворачиваюсь от нее, но слова срываются с губ сами по себе, словно появляясь из тумана. Или, скорее, из бездны: – «Ядовито то древо, ты сам посуди. С. и З., и меня уже не спасти».
– Что это означает? «Ядовито то древо…»
– Не знаю. – В голове же крутится только одно слово: «соучастник».
– «С. и З.». У тебя есть сестры, – Анна говорит своим спокойным тихим голосом, и почему-то именно такую Анну совершенно невозможно игнорировать. – Их