Читать «Кенигсберг» онлайн

важен.

И все начали делать свое дело, страна начинала строится: _______________________________________________________________

_Дарья Ветрина шла по узкому проходу между домами, почти не глядя под ноги — она знала эти дворы по звуку: скрип ставни, шорох кошки, стук капли о камень. Её плащ был тёмным, почти сливаясь с тенями, а шаги — лёгкими, будто она не шла, а скользила. Рядом, чуть позади, двигалась Груня Ладожская — не такая тихая, но куда более заметная: её рост и плечи сами по себе были предупреждением.

У кузницы действительно стояли двое в плащах. Не местные. Плащи были слишком новыми, слишком одинаковыми, будто их купили в одном месте и надели по приказу. Они курили, переговаривались вполголоса, а время от времени один из них поднимал голову и смотрел на дорогу, будто кого-то ждал.

Дарья остановилась в тени арки, прислонилась к стене и тихо сказала:

— Видишь? Плащи одинаковые. Значит, не купцы и не рыбаки. Рыбаки носят кожу, купцы — сукно, а эти — что-то среднее. И стоят не там, где стоят люди, которым нечего делать.

Груня хмыкнула:

— Я бы сказала, они стоят там, где удобно смотреть. И неудобно подойти незаметно.

— Точно. Значит, они не прячутся. Они ждут.

Дарья на секунду задумалась, потом достала из кармана маленький камешек и бросила его в сторону, к забору. Один из незнакомцев тут же обернулся, рука скользнула к поясу.

— Ага, — тихо прошептала Дарья. — Нервные. Значит, вооружены.

Груня чуть прищурилась:

— Хочешь подойти?

— Нет. Хочу послушать. Давай обойдём сзади. Там есть проход через дровяной склад. Если они начнут уходить, мы их срежем.

Они двинулись дальше, бесшумно, как тени. Проход оказался именно таким, как помнила Дарья: узкий, заваленный дровами, но проходимый. В конце они замерли у щели между досками и прислушались.

Незнакомцы говорили по-немецки. Негромко, но достаточно, чтобы разобрать отдельные слова: «корабль», «порт», «сигнал», «завтра».

Дарья чуть наклонила голову, стараясь уловить интонацию. Это не был разговор торговцев. Это был разговор людей, которые ждут приказа.

Когда они отошли на безопасное расстояние, Груня тихо спросила:

— Что думаешь?

— Думаю, они связные. Ждут корабль или курьера. И если мы их схватим сейчас, мы узнаем только их имена. А если проследим — узнаем, кто за ними стоит.

Груня кивнула:

— Тогда следим. Но я не люблю, когда чужие смотрят на наших.

— Я тоже, — спокойно сказала Дарья. — Но сейчас важнее не сила, а терпение.

Они вернулись к Родиону и рассказали всё, что видели и слышали. Родион слушал молча, только пальцы его сжимались и разжимались, будто он уже держал в руках верёвку или рукоять ножа.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Вы молодцы. Не полезли напролом. Сейчас я отправлю людей следить за ними. Пусть знают: мы их видим. А вы… будьте рядом, но не светитесь. Если что-то пойдёт не так — вы первые, кто это заметит.

Дарья кивнула:

— Мы будем.

А Груня добавила, чуть улыбнувшись:

— И если они всё-таки решат уйти, мы будем теми, кто скажет: «Нет, вы не уйдёте».

______________________________________________________________

Лев Демидов стоял у старого амбара, приложив ладонь к брёвнам: дерево отзывалось сухостью и усталостью, будто само шептало, сколько лет оно держало на себе чужие тяжести. Рядом, чуть в стороне, уже чернели пятна сырости — значит, крыша текла, а значит, зерно здесь хранить нельзя. Лев хмурился, но не от раздражения, а от привычки всё мерить не словами, а делом.

— Здесь не склад, а гроб для припасов, — пробормотал он, проводя пальцем по стыку брёвен. — Если пойдёт дождь, через три дня всё сгниёт.

Анна Демидова, стоявшая рядом с дощечкой и углём, не спорила. Она просто записывала: «Амбар № 1 — непригоден. Причина: протечки, гниль по нижним венцам. Решение: разобрать на дрова либо перебрать с заменой брёвен». Её почерк был мелким, но твёрдым — как у человека, который знает: если не запишешь сейчас, потом забудешь самое важное.

К ним подошёл десятник с местной стороны — крепкий мужик с лицом, будто выдубленным ветром:

— Господа, у нас тут ещё два сарая есть. Один сухой, второй под сено. Но оба маленькие. Если армия останется на зиму, места не хватит.

Лев кивнул, будто ждал именно этого ответа:

— Значит, строим новые. Не хоромы, а коробки: стены из тёса, крыша из дранки, пол на лагах, чтобы не тянуло сырость. И обязательно продухи внизу и вытяжка сверху. Пусть воздух ходит.

Десятник прищурился:

— А лес?

— Возьмём с лесопильни у реки. Там уже заготовлено. Я видел. Главное — не тянуть: через неделю начнутся дожди, и тогда любой гвоздь будет дороже золота.

Анна подняла глаза от дощечки:

— И ещё. Нам нужны не только стены. Нам нужна система. Каждый мешок, каждая бочка, каждый ящик должны быть на учёте. Не «вроде сто мешков», а «ровно сто, из них пять повреждены, лежат отдельно».

Десятник хмыкнул, но без насмешки — скорее с уважением:

— Так у нас раньше не делали. Обычно считали по головам: «много» или «мало».

— Теперь будем считать по цифрам, — спокойно сказала Анна. — И не для красоты, а чтобы никто не голодал и ничего не пропало.

Она достала из сумки несколько листов плотной бумаги и разложила их на ящике:

— Вот форма. Вверху — дата, номер склада, имя ответственного. Ниже — строки: товар, количество, состояние, срок годности, откуда пришёл, куда пойдёт. И подпись. Каждый день новая страница. И в конце недели — сводка.

Десятник наклонился, разглядывая ровные столбцы:

— Это как грамота… Только про мешки.

— Именно так, — улыбнулась Анна. — Грамота про мешки. И она спасает жизни.

Лев тем временем уже чертил на земле палкой грубый план:

— Тут поставим новый склад. Длинный, но не высокий. Рядом навес для повозок. Дальше — площадка для разгрузки. И тропа от гавани, чтобы телеги не месили грязь у входа.

Он поднял глаза на десятника:

— Сколько людей можешь собрать?

Тот почесал подбородок:

— Человек двадцать. Плотников мало, но есть мужики, что умеют держать топор.

— Хватит. Главное — начать. Пусть сегодня разберут старый сарай, завтра начнут ставить стойки. А я приведу инженеров из обоза — они подскажут, как сделать крышу, чтобы не текла.

Анна, закончив записывать, подняла голову:

— И ещё одно. Нам нужны люди, которые будут считать. Не один, а двое: