Читать «Империя истребления: История массовых убийств, совершенных нацистами» онлайн
Алекс Кей
Страница 47 из 108
До весны 1942 г. основными жертвами немецких антипартизанских операций на оккупированных советских территориях были, разумеется, не настоящие партизаны. Жертвы делились в основном на две группы: с одной стороны, то были оторвавшиеся от своих частей и пытавшиеся скрыться солдаты Красной армии, а с другой – люди, бежавшие из городов или искавшие пропитание. Как уже упоминалось выше, с июля по сентябрь 1941 г. в тылу группы армий «Центр» ежемесячно убивали в среднем по 8000 предполагаемых партизан. В первые два месяца кампании это были главным образом разрозненные группы красноармейцев. Другими словами, захваченных в плен вражеских солдат часто убивали без лишних разбирательств. В июле началось преследование «неместных» и «бродяг», то есть беженцев, которые пытались спастись от разрухи и безработицы в своих городах и поселках, добраться до родственников или добыть себе продовольствие в сельской местности. Они считались дестабилизирующим фактором. В конце августа командующий 580-м тыловым районом группы армий оказался в числе тех, кто приказал «принципиально арестовывать или ликвидировать» беженцев. Немецкие войска превентивно убивали членов обеих этих групп как потенциальных партизан. Это не означает, что красноармейцы и гражданские беженцы всегда и везде уничтожались поголовно. Вышеупомянутую цифру в 24 668 предполагаемых партизан, убитых за первые три месяца кампании, можно рассматривать в контексте общего числа в 37 934 пленных, схваченных в тыловых районах группы армий «Центр» за тот же период (она приводится в другом немецком отчете от конца сентября). Таким образом, хотя в эти месяцы значительная часть красноармейцев и гражданских беженцев была убита, многие – в особенности советские солдаты, которые ранее попали в плен, а затем сумели сбежать из шедших на запад колонн, – были отправлены в лагеря для пленных (где их шансы на выживание, по общему признанию, также были невелики){282}.
Провал немецкого наступления на Москву и результаты советского контрнаступления значительно улучшили стратегическое и политическое положение советских партизан, что в свою очередь привело к активизации их деятельности. В первые месяцы 1942 г. немцы ответили на нее новой тактикой, разработанной прежде всего региональным военным руководством в тыловом районе группы армий «Центр» по просьбе ОКХ. Начиная с марта немцы стали организовывать крупномасштабные операции – так называемые Großunternehmen – против партизан и их предполагаемых пособников. Объединенные силы вермахта, СС и полиции окружали определенную территорию, а затем продвигались вглубь, постепенно сжимая кольцо, конфискуя скот и продукты питания, сжигая целые деревни, а зачастую и в массовом порядке уничтожая их жителей, включая женщин и детей. Эти операции разворачивались в основном (но не только) в Белоруссии и в районах к юго-западу от Москвы{283}.
Пилотная операция – «Бамберг» – была проведена южнее Бобруйска 26 марта – 6 апреля 1942 г. Ее осуществление было поручено усиленной 707-й пехотной дивизии при поддержке 102-го словацкого пехотного полка и немецкого 315-го полицейского батальона. За несколько дней до начала операции командир дивизии бригадный генерал барон Густав фон Бехтольсхайм издал приказ, в котором, подчеркнув «решительно враждебное» отношение гражданского населения к немцам, потребовал «самых беспощадных мер в отношении мужчин, женщин и детей». Ответом на поставленную задачу и стала операция «Бамберг». В течение недели дивизия, окружив территорию между Глуском, Паричами и Копаткевичами, постепенно сжимала кольцо, после чего начались убийства жителей попавших в котел деревень и разграбление всех наличных продуктов питания. В отчете о проведении операции участвовавшие в ней подразделения зафиксировали расстрел 3423 партизан и их пособников (реальная цифра составляла 5000–6000 человек), при этом с немецкой стороны погибло всего 7 человек, 8 получили ранения и 3 заболели. Кроме того, они рапортовали об угоне 2454 голов крупного рогатого скота, 2286 овец, 312 свиней, похищении 115 тонн зерна и 120 тонн картофеля; эти скот и продовольствие были украдены у гражданского населения в конце суровой зимы. Для сравнения: винтовок и пистолетов-пулеметов было захвачено всего 47{284}.
В свете этих цифр и того факта, что никакого серьезного сопротивления зафиксировано не было, становится ясно, что эта операция не имела практически ничего общего с обычной антипартизанской войной. Сам способ, которым уничтожали многих советских людей, не оставляет сомнений в истинном характере операции «Бамберг». В Хвойне 315-й полицейский батальон убил 1350 человек; некоторых из них заперли в домах, а затем закидали ручными гранатами или сожгли. В Рудне[11] собрали вместе и расстреляли 800 человек (мужчин сначала заставили раздеться). В Октябрьском 190 человек заживо сожгли в здании клуба, а жителей Курина частью расстреляли, а частью сожгли. Похожим образом развивались события и в Ковалях, где сожгли детей{285}.
Характер реакции Германии на активизацию партизанской деятельности в первые месяцы 1942 г. выразился и в том, что в июле Гитлер назначил Гиммлера ответственным за борьбу с партизанами на советских территориях, находящихся под управлением гражданской администрации. Это решение было принято именно в тот момент, когда Гиммлер и СС активизировали истребление евреев по всей Европе, и оно еще раз подчеркивает тесную связь между уничтожением евреев и войной против партизан. Крупномасштабные операции, реализованные в течение последующих двух лет, имели много общего с пробной операцией «Бамберг». К самым кровавым из них относятся проведенная в августе и сентябре 1942 г. в Западной Белоруссии «Болотная лихорадка» (10 063 жертвы, в том числе 8350 евреев), к северу от Слонима в декабре 1942 г. – «Гамбург» (не менее 6100 жертв, в том числе 3000 евреев, при гибели всего семи немцев), в феврале 1943 г. – «Хорнунг» (от старонемецкого слова «февраль»; 13 000 жертв, в том числе не менее 3100 евреев, – при 29 убитых немцах), в мае и июне 1943 г. к северу от Борисова – «Котбус» (9796 жертв при 128 убитых немцах), в июне и июле 1943 г. в припятских болотах – «Зейдлиц» (5106 жертв при 34 убитых немцах), к северу от Полоцка в ноябре 1943 г. – «Генрих» (5452 жертвы при 358 убитых немцах, так как операция перешла во фронтовую), в районе Полоцка в апреле и мае 1944 г. – «Весенний праздник» (7011 жертв, 300 убитых немцев), вокруг Минска в мае и июне 1944 г. – «Корморан» (7697 жертв, по меньшей мере 110 убитых немцев){286}.
Яков Григорьев, чья родная деревня Кузнецово в Псковской области была уничтожена во время одной из таких карательных операций, вспоминал этот кошмар в показаниях на послевоенном Нюрнбергском процессе:
В памятный день 28 октября 1943 г. немецкие солдаты неожиданно напали на нашу деревню и стали творить расправу с мирными жителями, расстреливать, загоняя в дома. В этот день я работал на току со своими двумя сыновьями, Алексеем и Николаем. Неожиданно к нам на ток зашел немецкий солдат и велел следовать за ним. Нас повели через деревню в крайний дом. […] Немного погодя входят три немецких автоматчика, и четвертый держит наган в руках. Нам приказали выйти в другую комнату. Поставили к стенке всю толпу 19 человек, в том числе меня и моих двух сыновей, и начали из автоматов стрелять по нас. Я стоял около самой стенки, немного опустившись. После первого выстрела я упал на пол и лежал не шевелясь. Когда расстреляли всех, они ушли из дома. Я пришел в сознание, гляжу – невдалеке от меня лежит мой сын Николай, он лежал ничком и был мертв, а второго сына я сперва не заметил и не знал, убит он или жив. Потом я стал подниматься, освободив ноги от навалившегося на них трупа. В этот момент меня окрикнул мой сын, который остался в живых. […] Сынишка крикнул: «Папа, вы живой?» […] Он был ранен в ногу. Я его успокоил: «Не бойся, сыночек, я тебя не оставлю, как-нибудь уйдем. Я