Читать «Измена. Верну тебя, жена (СИ)» онлайн
Мила Дали
Страница 38 из 68
Как же непривычно видеть мужа таким. Ему чертовски идет. Он выглядит сумасшедше соблазнительным. На окружающих производит положительное впечатление.
А его манера держаться перед судьей? Она фантастическая! Прежде чем что-то сказать, Суворов обдумывает каждое слово. Интеллигент.
На меня Захар мало обращает внимания. Говорит лишь то, что требуется. Мужа, теперь уже почти бывшего, устраивает, что в субботу, воскресенье, понедельник и вторник — его с Аленкой дни. Остальные мои.
Я же сижу на стуле и тоже почти не смотрю на Захара. И мне почему-то становится холодно от его присутствия — такая теперь веет энергетика от мужа.
Я понимаю причину его поведения, потому что накануне случилось событие, которое я не могу вспоминать равнодушно. Меня бросает в бездонный омут эмоций, когда я вспоминаю о случившемся.
Вчерашний день не предвещал ничего сверхъестественного. Я, как обычно, была на работе в Модном доме. Именно в этот момент стояла в кабинете Эльвиры Леопольдовны на втором этаже и показывала ей свеженький глянцевый журнал с моделью в ее платье на обложке.
Внезапно с улицы донеслась музыка, гудящая басами из колонок. Та самая мелодия, от которой мое сердце щемит всякий раз, когда я ее слышу.
Наша…
Моя и Захара.
Мы часто слушали ее в машине, когда наши отношения только начинались.
С этой песней у меня связаны самые лучшие и трепетные воспоминания.
Обескураженная, я выскочила на незастекленный балкон.
Кириянова последовала за мной.
То, что первое привлекло внимание, заставило мои глаза открыться шире от изумления — на противоположной стороне дороги на огромном билборде, где когда-то пестрила реклама юридической фирмы, был плакат с моей фотографией и текстом «Прости меня, Весна».
А потом я опустила взгляд и увидела на парковке Модного дома внедорожник Суворова. Из него и звучала песня.
Рядом с машиной стоял Захар, а рядом с ним группа поддержки в лице его брата Мирона и Давида Расулова.
В руках мужчины держали большие охапки воздушных шаров моего любимого лавандового цвета.
Я впилась руками в перила, дыхание перехватывало.
— Весна! — громко крикнул Суворов. — Лови тайфуны моей любви!
Мужчины отпустили шары. Лавандовое облако быстро поползло вверх.
Я не могла пошевелиться, а Эльвира посмеиваясь над выходкой Суворова и успела поймать за ленточку один шар.
— Любимая, прости меня, пожалуйста! — снова кричал Захар. — Дай мне последний шанс!
Он смотрел на меня снизу вверх глазами, полными надежды.
А я понимала, что сейчас случилось то, о чем я много лет просила мужа, хотя знала, что его характер не терпит подобного ребячества. Захар любил мне делать дорогие подарки: украшения, модные гаджеты, брендовую одежду. Но никогда не совершал для меня романтических, сумасбродных поступков. Милых, не затратных, и от души. Я просила Суворова сделать для меня что-то эдакое, а он только отмахивался, говоря: я тебе не мальчишка.
И вот когда я получила, что хотела, щенячьего восторга почему-то не испытала.
Ему действительно не идет быть мальчишкой.
Я застыла, как мраморная статуя, не отвечая Захару на вопрос.
Эльвира, задорно хохоча, сунула мне в руки шарик, вынуждая отмереть.
Суворов выжидающе смотрел, его приятели тоже.
И моя начальница.
А я сгорала от смятения. В мыслях крутились монологи: сейчас же полный Дом клиентов, которых может не устроить такой финт. А случайные прохожие? Они поворачивали головы и тоже пялились на моего мужа, который припер шарики, как будто нам по шестнадцать лет.
Не к лицу такому мужчине, как Суворов, просить прощения таким способом, пусть даже раньше я очень мечтала о подобных романтических сюрпризах.
Вместо радости во мне накапливается напряжение и смущение. Я держала двумя руками шарик и, потонув в своих мыслях, сжимала его так сильно, что ногтями лопнула его. Ошметки шарика разлетелись в стороны, а я опустила руки. Наша песня закончилась, и на улице воцарилась тишина.
— Не позорься, — сказала я Суворову.
И в следующую секунду выражение его лица не изменилось, он даже не пошевелился, продолжая стоять и смотреть на меня.
Только глаза его будто потухли.
Но отчаянья или грусти в них не было. Они просто будто стали бесцветными.
Взгляд этот мне был очень знаком. Суворов обычно так смотрел на брата, Катю, Давида, Кириянову — на любого другого человека. И только при взгляде на нас с Аленкой его глаза лучились и светились, как солнечный луч на голубой глади озера.
А этот прекрасный свет сейчас пропал.
Пожалев о том, что выпалила, я растерянно попятилась обратно в кабинет. Эльвира, немного потоптавшись на балконе, вошла за мной.
— Нет, ну я понимаю, что Суворов подлец! — ахнула она. — Но чтобы так пройтись катком по его самолюбию!.. Лили, ты могла сказать это ему лично, зачем же прилюдно?!
— Не знаю… — прошептала я. У меня ослабли ноги. Я упала в кресло для гостей. — Я ведь сама просила Захара совершать для меня такие поступки, но когда он это сделал, оказалось, что я не готова видеть мужа в такой роли. Это уже не Суворов…
Кириянова поджала губы.
— Да, я тоже удивилась. И даже подумала, что Захар свихнулся от грядущего развода, а здесь вот в чем дело, — скрестила руки на груди. — Девочка, ты сейчас одной фразой просто втоптала мужика в грязь. Не ожидала я от тебя такого.
— Я сама от себя не ожидала. Зря я требовала от мужа того, что ему несвойственно. Каких-то притворств в угоду мне. Суворов прекрасен такой, каким его создала природа. Теперь я это поняла…
— Захар! — ловлю его после слушаний в коридоре.
— М? — оборачивается.
Он уже оправился от побоев. На лице нет синяков и ссадин. Только шрам над бровью остался.
В его взгляде ничего со вчерашнего дня не изменилось. Смотрит на меня как на любого другого человека.
А для меня общаться с таким Захаром слишком странно. Я будто разговариваю с родным человеком, который лишился памяти. Будто я знаю, что мы с Суворовым близкие люди, а он совершенно не помнит меня и относится с прохладцей.
Потираю влажные от волнения ладони друг о друга.
— То есть послезавра ты забираешь Аленку?
— Получается так, — сдержанно отвечает он.
Захар соглашался со всем, что говорил судья, и не стал просить для нас время для примирения. Дал добро на алименты. Оставил нам с дочерью дом.
— А как мы будем договариваться? Мы же должны обсуждать вместе все, что касается Алены.
Суворов достает из кармана брюк новый смартфон.
— По телефону, Лилия Павловна. И можешь быть спокойна: я не сделаю ничего, что может огорчить