Читать «Фантастика 2026-216» онлайн

Юньци мысленно одобрил его суровость по отношению к ученице, а Цзю-эр проглотил слова о том, что девушка может остаться голодной. Однако не слуге спорить с важными гостями, поэтому мальчик засеменил вперед, попросив их следовать за ним.

Втроем они быстро добрались до переднего зала, где сегодня накрыли завтрак. Се Юньци, войдя внутрь, придирчиво осмотрел простые блюда на столе и поджал губы, а Мо Хэ в это время поклонился Сун Юйшу:

– Доброе утро, магистрат Сун. Я должен сообщить вам о том, что прошлой ночью своими глазами видел злого духа в поместье.

Се Юньци, вспомнив о старухе, тут же потерял аппетит и с неудовольствием посмотрел на Мо Хэ: зачем так быстро портить завтрак? Этот достопочтенный не успел осушить даже миску каши!

Сун Юйшу оторопел.

– В самом деле? – спросил он, явно борясь с сомнениями. Однако Мо Хэ внушал странное доверие своим спокойствием и сдержанностью, а потому было сложно подумать, что он лжет. – Что же нам тогда делать?

– Демон осмелился напасть на господина Се, – Мо Хэ показал на отметины на горле Се Юньци, и тот стал еще мрачнее: обязательно использовать его как наглядное пособие? Однако, пока он придумывал способы мести, Мо Хэ уже отвернулся и продолжил: – Все это говорит о том, что демон чрезвычайно озлоблен и продолжит убивать. Вы и ваша семья в опасности.

– Думаю, вам лучше побеседовать с моей матушкой, – Сун Юйшу со стуком отставил пиалу, твердо решив придерживаться своих убеждений. – А я продолжу искать убийцу в городе.

– Пустая трата времени, – наконец открыл рот раздраженный Се Юньци. – Сколько можно прикидываться глухим и немым и верить, что все это происки людей? Эти следы оставил шуйгуй, которому около девяноста пяти лет, он явно умер в поместье – вернее, она! Старуха, которая либо прислуживала здесь, либо была хозяйкой. Вместо того чтобы продолжать все отрицать, лучше бы просмотрели старые записи о делах поместья Чан и узнали бы, кто тут жил и кто погиб насильственной смертью!

Выплюнув эти язвительные слова, он положил себе несколько закусок в миску и принялся совершенно непринужденно их жевать. Мо Хэ закрыл открытый рот, посчитав, что молодой господин Се сказал все, что он сам хотел выразить, – просто чуточку грубее. Но хоть смысл и был одинаковым, Мо Хэ, несмотря на всю свою прямоту, считал, что не стоит рушить убеждения человека, убитого горем. Потому он промолчал и взял палочки в руки, лишь ненадолго задумавшись о том, что этот Се Юньци все же не такой бесполезный, каким кажется, – за краткую встречу со старухой он успел разглядеть и ее внешний вид, и возраст, и сделать такие удивительно четкие выводы! Вдруг Мо Хэ что-то вспомнил и повернулся к набивавшему рот Се Юньци:

– Вам следует выпить горячего бульона от трупного яда. Магистрат Сун, попросите, пожалуйста, кухню приготовить что-то подобное. Лучше из жирного мяса.

Палочки в руках опешившего магистрата Суна дрогнули, но он был человеком служивым и привык ко всякого рода людям. Так что он лишь сухо приказал Цзю-эру передать эти слова кухне. Завтрак продолжился в тишине.

Где-то на его середине, когда Се Юньци уже принесли бульон и он с отвращением разглядывал непривлекательную тонкую пленку, в передний зал ворвалась Гу Вэньвэнь. Пригладив растрепанные волосы и одежды, она плюхнулась рядом с Учителем и бросила на него яростный взгляд. Мо Хэ беззаботно отпил чай.

– Всем доброе утро, – процедила девушка, глядя на почти пустые блюда на столе с выражением вселенской скорби. Она столько работала вчера, а этот бессердечный Учитель даже не потрудился разбудить ее, чтобы она могла поесть! Он и правда собирался заморить ее голодом? Бессердечный! Бесчувственный! Учитель совершенно ее не ценит и не любит!

Пока она мысленно ругала своего Учителя, тот молча пододвинул к ней миску, доверху наполненную едой. Той самой едой, которую он есть не стал, но прилежно накладывал себе. Сердце Гу Вэньвэнь тут же наполнилось самой горячей благодарностью к Учителю, и на глаза чуть не навернулись слезы. Ее Учитель – самый лучший, самый заботливый, самый прекрасный и любящий!

Се Юньци, наблюдавший за переменами в ее лице, фыркнул. Девчонка будто носила сердце в рукаве[39] – такие особенно быстро умирают. Сделав этот вывод, он продолжил есть с еще большим удовольствием.

Когда завтрак закончился, Сун Юйшу приказал Цзю-эру проводить их во внутренний двор, а сам занялся делами. Поскольку в городе только совсем недавно открылся собственный ямэнь, его жители наконец могли не ездить в уездный центр и теперь понесли ворох своих жалоб и забот новому магистрату. Смерть жены, злобный дух, слухи и гора работы давили на плечи Сун Юйшу, и он казался изможденным с самого утра. Мо Хэ даже перед уходом проверил его духовным сознанием, но никакой нечисти к магистрату не прицепилось – он просто устал.

Се Юньци, наевшись, воспрял духом и даже перестал симулировать больного. Однако в голове его зрел план, пока они шли по крытой галерее за слугой. Вчерашняя постановка заставила Мо Хэ и его ученицу ослабить бдительность в его сторону, чего он и добивался. А это значит, что нужно либо и дальше притворяться слабым, либо придумать какой-то новый способ, не умаляющий его достоинства.

Но Се Юньци в жизни не добивался чужой благосклонности. Обычно все было наоборот: это вокруг него вились, говорили ему медовые речи и всячески подхалимничали. Потому нынешняя ситуация ставила в тупик его в общем-то острый ум. Совет мертвой старухи показался ему неплохим, так что теперь он раздумывал, как опять разыграть «Страдание плоти». Не мог же он снова «попасть» в ее руки – в конце концов, одну стрелу не выпустить дважды. Да и каким заклинателем это его выставит – слабым и глупым? Его, одного из величайших…

Мысли Се Юньци прервал Мо Хэ, который тихонько кашлянул, привлекая его внимание.

– Что? – спросил он. Затем поднял глаза и увидел, что на него смотрит не только заклинатель: оказывается, они уже прошли все ворота и двери и оказались в приемном зале внутреннего двора, где на главном месте сидела пожилая женщина. Мо Хэ и Гу Вэньвэнь сложили руки перед собой и слегка поклонились, приветствуя ее, а вот Се Юньци застыл, как бамбук в безветрии, погруженный в свои мысли.

Старуха в кресле неуютно поежилась, когда он уставился на нее темными глазами, а затем неловко улыбнулась. У нее было очень простое увядающее лицо, которое явно никогда не считалось красивым, а годы стерли и ту миловидность, что когда-то дарила юность. Маленькие