Читать «Кликуша» онлайн
Алиса Медовникова
Страница 46 из 68
Повозившись с проводами, которые он привез с собой, Вадим подключил старенький видеомагнитофон к телевизору.
– Ты смотри, а я на кухне подожду, – сказал он и вручил Кате пульт. Его пальцы на мгновение коснулись ее ладони, и он почувствовал, как она дрожит.
– Боишься, что зазвонит телефон и хриплый голос сообщит, что тебе осталось семь дней? – Катя постаралась скрыть волнение за шуткой.
– Конечно, – согласился Вадим. – Я пожил всего ничего, так что я пас. А если серьезно, мне кажется, что кассета именно для тебя записана. Не зря же сундук был кровью запечатан.
– Наверное, ты прав. Но мне… страшно.
– Давай так: начинай смотреть, а если какие-нибудь девчонки из телевизора полезут – кричи. Я мигом прибегу.
– Хорошо, – кивнула Катерина и перевела взгляд на экран телевизора, где замерла картинка.
Внутри нее разрасталась тревога, и она не была уверена, что ей стоит смотреть кассету. С другой стороны, она все-таки не героиня фильма «Звонок». Ничего плохого ей не грозит, так что можно смело нажимать на «плей», что она и сделала.
Экран ожил, и послышался голос Любови Михайловны:
– Ну что, Стас, настроил свою шайтан-машину?
А потом в кадре появилась и она сама в нарядном красном платье в горох. Том самом, которое напоминало маленькой Кате мухомор.
– Баб Люб, это не шайтан-машина. Это ви-део-маг-ни-то-фон! – по слогам произнес мальчик, показавшийся на экране. Им оказался юный Стас – муж Ольки. На вид ему было лет десять, не больше. – И запись уже пошла.
Катя удивилась, что ее бабушка впервые не отчитала кого-то за то, что ее назвали не Любовь Михайловна.
– Так меня уже записывают? – спохватилась женщина. – Тогда иди, Стас, во дворе поиграй, а я пока послание оставлю.
– Ох и удивится Катюха, когда сюрприз такой через столько-то лет получит. Настоящую кассету из прошлого! Это вы круто придумали!
– Круто, Стас, круто. Ты главное кассету не показывай, пока ей восемнадцать не исполнится. Ну и сам не смотри.
– Не волнуйся, баб Люб. Я на ней напишу: «Отдать Катьке Черной в 2008 году». И смотреть не стану. Родители мне уже говорили, что есть кассеты, которые до восемнадцати смотреть нельзя. Так что я не дурак!
– Не дурак, Стас, но кассету подписывать не надо. Она же секретная. Ты спрячь ее, а потом Катюше отдай. Сможешь?
– Обижаешь, баб Люб.
Юный Стас убежал во двор, а Любовь Михайловна устроилась за кухонным столом и, глядя прямо в камеру, начала говорить:
– Здравствуй, Катюша. Я хочу верить, что ты смотришь это в свой восемнадцатый день рождения. Конечно, я планирую рассказать тебе все сама, но хочу подстраховаться. Разум меня подводить начал. И не всегда я это я, порой управление берут они. А ты должна знать, как защитить себя, а потом и своих внучек… – по лицу бабушки пошли волны, а звук превратился в скрежет.
Картинка начала моргать, а из динамиков вырвался пронзительный писк. Такой издал старый телевизор перед тем, как сгореть. Но Катя хотела увидеть то, что было для нее записано, и воспользовалась старым проверенным способом – ударила по видику. Картинка снова стала нормальной, и запись продолжилась с того же момента, на котором остановилась.
– Ты прости, что я сумбурно все рассказываю, – продолжила Любовь Михайловна. – Да и как тут правильно сообщишь, что на семье нашей проклятье лежит. Оно женщин в нашем роду, правда, через поколение, в кликуш превращает.
Катя замерла, мысленно примеряя на себя это страшное слово. Кликуша. Она предполагала, что ее род проклят. Но одно дело подозревать, а другое узнать точно. И узнать на семнадцать лет позже, чем было запланировано. Кому-то машины дарили на восемнадцатилетие, а ей – новости о родовом проклятии.
– А все из-за того, что моя прапрабабка Айка с колдуном связалась. Она обратилась к нему ради спасения любимого, а тот ее проклял, – голос бабушки на пленке звучал устало. – Колдуна этого звали Черний.
Имя «Черний» повисло в комнате, словно ядовитый дым. Катя инстинктивно потянулась к амулету на шее, но нащупала лишь голую кожу. Она никак не могла привыкнуть, что больше у нее не было защиты. И не было голоса Айки, которая пришла в детстве ее поддержать. Она сама ее прогнала.
– Я в проклятье не верила, хотя бабка Авдотья мне про него рассказывала, – призналась Любовь Михайловна. – А когда сосед помер аккурат так, как я сказала, припомнила ее слова. Злая я тогда была, в колодце утопнуть ему пожелала, а через пару дней так и случилось.
В гостиную вернулся Вадим с двумя кружками чая. Он был уверен, что сможет дождаться на кухне, но любопытство пересилило тактичность, потому он поинтересовался:
– Ну что там? На кассете.
– Бабушкина исповедь про семейное проклятье и новость о том, что я реально кликуша, – ответила Катя. – А проклял нас Черний, тот самый колдун из видений. Точнее, не нас, а Айку.
– Ну дела, – протянул Вадим и, поставив на столик кружки, сел на диван.
Сделав глоток любимого напитка, Катя снова включила кассету.
– Когда я поняла, что истории бабки про родовое проклятье – не байки, то вспомнила и про сундук, что она мне оставляла. Он, Катюня, очень важный, так что запоминай. Он спрятан в летней кухне, где у нас печь. Прям в ней лежит.
– Опоздали вы с наводкой, – заметил Вадим, который лишь случайно решил заглянуть внутрь печки.
– Он вещь необычная, магическая, самой Айке принадлежал. Она нам всем в помощь его оставила и зачаровала, чтобы никто чужой открыть не смог. Защищен он двумя способами. Для начала нужно найти с правого боку углубление и нажать на кнопку, чтобы сундук