Читать «Белая субмарина: Белая субмарина. Днепровский вал. Северный гамбит» онлайн
Владислав Олегович Савин
Страница 180 из 374
Еще Полска не сгинела… Тьфу! Нет бога кроме Аллаха. Вдруг заметят, что не так молюсь! Ради спасения самого ценного польского достояния, элиты нации – и веры не жалко, тем более на время. Будь прокляты русские и лично Сталин за то, что обрек нас на такое унижение! Но потерпим – тем более что Арабский Легион посылают не на фронт против англичан или, не дай боже, русских, а всего лишь здешних жидов потрошить, святое же дело! Ну а после – нет положения, из которого нельзя было бы вывернуться!
Нет бога….
А в это время где-то в Казахстане…
– Шнелле, суки, шнелле арбайтен! Ну чего ты ползешь, как вошь беременная? Живее ластами шевели, убью, тварь!
– Ну чего ты орешь, Ржавый? Все равно никто не оценит. А этим тем более пох… а ты нервы свои тратишь, а они не восстанавливаются, как фельдшер говорил.
– Так работать не хотят, твари фашистские! Ползают как вареные. А мне назад неохота, этих гонять все легче, чем самому с кайлом. И приятнее.
– Что башкой смекаешь, Ржавый, это хорошо – раз дошло, что с тебя спросят. Тех, кому по барабану, мигом назад спускают, из вохры в зека. А вот людьми управлять не умеешь. Ну зачем на них орать? Приятно, конечно, самолюбие потешить, но тебе это нужно или результат?
– А как еще, Седой? Как еще с ними?
– Так, как серьезные люди делают, а не мелкая шпана. Смотри, мои как заведенные бегают, и хоть бы кто присел! А ведь я на них не ору, а просто – блокнот этот видишь? Если замечу, кто сачок, подхожу и спрашиваю: «Фамилия, личный номер?» И карандашиком сюда – а это значит: один раз попался – про деньги забыл, сиди на одной пайке, второй раз и полпайки снимают, в третий раз считается уже злостным – в шизо, но до такого обычно не доходит, по крайней мере с дойчами, в них орднунг ихний гвоздем вколочен. Вот со всякими прочими бывает…
– Слушай, Седой, а как ты с ними толкуешься? Я все пытался ругаться научиться по-ихнему, так не понимают или ржут!
– А на хрен тебе это? Это их проблемы тебя понимать, если жрать хотят. Я с ними по-русски, и обычно через неделю уже никто не вякает «нихт ферштейн»! Ну, если только не поляк.
– А что, они самые тупые?
– Запоминай: проще всего с немцами. Тут, правда, есть шанс небольшой на упертого нацика нарваться, но таких обычно еще на фильтре отсеивают, здесь в массе смирные остаются. Но если и попадется такой зиг хайль, просто докладываешь куда следует, и его быстренько изымают. Раньше из-за этого головняк, что дырка в бригаде, пока новую единицу пришлют, а план тот же – теперь, как наши на Украине им вмазали, этого добра навалом, толпами пригоняют. Обычно же у фрицев орднунг: приказано – исполнять!
Французы – ну, тут серединка на половинку. Тут воспитание нужно подольше; случается, что и до шизо дойдет. Итальяшки на французов похожи, только косорукие: бывает, что не сачкует, а и в самом деле выдохся, или не умеет. А вот румыны и поляки хуже всего. Румыны воруют все, что плохо лежит, оглянуться не успеешь – уже стырили, и хитрожопые страшно, совсем как евреи – такое измыслить могут, лишь бы не работать, аж удивляешься. А поляки гонористые очень, права качать любят еще больше нациков, с ними зачастую проще не заморачиваться, а сразу писать злостное неповиновение. Но это проходит, если панов один или два, а не дай бог, когда в бригаде их много, вот тут действительно иногда приходится террором, о колено ломать, потому как по-хорошему они не понимают. У меня два таких случая было, один раз сам управился, а во второй немцы помогли – они поляков отчего-то страсть как не любят, особенно если до них дойдет, что всей бригаде пайку урежут из-за строптивых панов.
– Слушай, Седой, а что мы тут копаем?
– Меньше знаешь – крепче спишь, Ржавый. Тебе лишний головняк нужен? Мне точно нет: видел, как гэбисты тут все секут? Может, какую ценную руду здесь нашли, и теперь срочно надо шахты и завод ставить.
– А она не ядовитая? Видел, как научники с какими-то приборами ходили, меряли, а после сами на том месте с тканевыми намордниками, чтобы не надышаться. Участок за семнадцатой вешкой, там еще камень большой торчит.
– А бес его знает… Пока никто ведь не помер, и в санчасть не попал? Но ты лучше тоже себе сделай что-нибудь из тряпки на морду: начальство – оно всегда стремное, где оно опасается, там точно что-то есть. А мне еще жить не надоело!
– Амнистия, наверное, будет… Через год-два, по случаю победы. Эх, погуляем!
– И дальше что? Снова украл, пропил, в тюрьму?
– Ну а куда еще? Ты, Седой, слесарем или токарем был? А я не умею. И в колхоз неохота, после городской жизни.
– Село ты и есть село! Слыхал, что комендант говорил: кто из таких, как мы, себя покажет хорошо, тех могут и в кадры. Ну, а после, как срок отслужишь, если безупречно, то и в школу милиции направят. Вот представь, Ржавый, станешь ты большим человеком, участковым – идешь по вверенной территории, при исполнении, мундир, усы, кобура! – а вся шпана перед тобой в подворотни разбегается, чтобы ты не заметил.
– Так это ж западло – против своих идти? Сукой стать?
– Во-первых, Ржавый, не будет больше воровского мира. Ведь прав я оказался про новый УК? Уголовка, наверное, и при коммунизме не исчезнет – но вот профессиональным ворам теперь жизни нет, если ты «авторитет», «в законе», то это уже законченный состав преступления, за который вышак, и на конкретном ловить не надо. Так что не будет воровского закона, одни сявки останутся. А во-вторых, ты сейчас этих вот гоняешь, с дубинкой и винтарем, это как?
– Так это ж фашисты! Их можно. Это, как их, гастарбайтеры.
– Чего-чего?
– Это я слышал, когда в Красноводске были. Флотские какие-то разговаривали, и эти