Читать «Кронштадтское восстание. 1921. Семнадцать дней свободы» онлайн

Кронштадта

Зажженный гневом всенародным

Ты поднял стяг борьбы, как встарь,

Ты был семнадцать дней свободным,

Кронштадт, неистовый бунтарь.

Коммунистического гнета

Не вынес дух мятежный твой,

И пушки крепости и флота

Метнули вызов огневой.

Врагам народа, чью природу

Ты лишь недавно разгадал,

И за погибшую свободу

Ты снова пламенно возстал.

Стальной огонь твоих линкоров

Коммуну тяжко поразил,

И лик кровавый темной своры

Смертельный ужас исказил.

Пусть твой порыв подавлен снова,

Пусть мрак сгущается сильней,

Но ярче Солнца золотого

Горят твои семнадцать дней[583].

Глава V

Кронштадтцы после падения Кронштадта

Кронштадт пал. Его защитников ждала тяжелая судьба. Оставшихся – расстрел на месте или впоследствии, по приговору так называемого суда. Ушедших – финские лагеря, созданные в спешке для кронштадтских беженцев, а затем тяжелая работа по осушению болот, на лесозаготовках, плохое питание и тяжелые условия. Вернувшихся в Россию – для большинства лагеря, затем освобождение по амнистии, для тех, кого называли руководителями восстания, – смертные приговоры.

1. Жизнь в Финляндии

Данные об общем количестве ушедших из Кронштадта в Финляндию расходятся. Современный историк Юлия Мошник пишет о 6300–6400 человек, Пол Эврич – о 10 000, в сборнике документов «Кронштадт. 1921» говорится о 8000. В предисловии к сборнику документов «Кронштадтская трагедия» называется следующее число – ок. 7000[584]. Видимо, их было около 7 тыс. человек. Кронштадтцы уходили в неизвестность. Они не знали, примут ли их финны. В Финляндии были распространены антирусские настроения. Во многом они были вызваны гражданской войной в Финляндии 1918 г., когда многие русские солдаты и даже некоторые офицеры сражались на стороне красных финнов, что приводило к кровавым расправам с русскими, в большинстве своем радостно приветствующими белую финскую армию генерала Маннергейма (см. выше). Командир тяжелой артиллерии форта Риф Ю. Ф. Макаров описал отступление кронштадтцев в Финляндию: «Наши солдаты были так утомлены боями последних дней, что еле двигались по льду, падая от усталости и истощения, и единственное желание было у каждого увидеть поскорей берега Финляндии, и только вступив на ее территорию мы вздохнули свободно, увидев то радушие и гостеприимство финского народа, с которым он нас принял, накормил, обогрел и обсушил»[585]. Профессор Цейдлер также нарисовал картину теплого приема со стороны всех слоев финского общества, немного преувеличивая ее, видимо, в расчете, что теперь отношение народа и правительства Финляндии к русским, находящимся на ее территории, изменится. «Но наибольший энтузиазм, – отмечал он, – проявляли русские, живущие в Финляндии»[586].

Большинство кронштадтцев было помещено в лагерь в форте Ино, где их число «достигает 3597 чел., из коих 10 женщин и 3 детей». В лагере в Терийоки «число беженцев достигает 537 человек, из коих 5 женщин и 1 ребенок». Кроме них, в Терийоки «находится 11 членов Временного революционного комитета Кронштадта, 9 членов Кронштадтского штаба, а равно 31 женщина и 29 детей». На небольшом острове Туркинсаари (около Выборга) было размещено около 1700 человек[587]. 20 марта 1921 г. Петриченко, Соловьянов и Арканников послали рапорт коменданту Карельского укрепленного сектора: «Интернированный гарнизон кронштадтской крепости в лице своих представителей просит Вас, господин Комендант, принять нашу искреннюю благодарность за Ваши заботы и доброе и отзывчивое отношение к нам и нашим семьям»[588]. В апреле 470 кронштадтцев из Терийоки были переведены в лагерь Туукала под Миккели.

Но благожелательное отношение длилось недолго. Старые антирусские предрассудки, напряженные переговоры с советским правительством о выполнении условий мирного договора, память о том, что кронштадтцы были в прошлом опорой большевиков, и опасения, не являются ли многие из прибывших большевиками, что, казалось бы, подтверждалось первыми попытками побега в Россию, привели к резкому изменению отношения к беженцам. Финская газета писала: «…не следует забывать, что интернированные русские являются очень беспокойным элементом – это правоверные большевики, недовольные некоторыми мероприятиями советской власти. Беженцы, конечно, мало склонны начать какую-нибудь регулярную работу – они еще не отвыкли от политиканства и их трудно приучить к постоянным занятиям. Факт бегства из концентрационных лагерей „Ино“ и „Тууккала“ показывает, что матросы соскучились в заключении. Беженцы, видимо, не представляют себе, что оказанное гостеприимство налагает на них обязанность строго соблюдать предписания властей. Нам кажется неосновательным ставить препятствия тем из кронштадтских революционеров, которые пожелали бы вернуться в Совдепию. Они знают, чем они рискуют, но это касается их, а не нас. Нужно предоставить интернированным на выбор – вернуться в царство Ленина или всецело подчиниться предписаниям финляндских властей»[589].

Отношение к беженцам как к большевикам, не желающим работать, привело к идее использовать их на самых тяжелых работах. Группы беженцев, в большинстве офицеры и представители интеллигенции, ответили на несправедливое обвинение: «Мы энергично протестуем против такого огульного обобщения. Несомненно, среди беженцев есть беспокойный элемент и, может быть, даже правоверные большевики, но таких немного, да и те уже выделены и предназначены к отправке в Россию; остальная масса, не говоря уже о бывших царских офицерах, инженерах, учителях и чиновниках, настроена крайне враждебно к коммунистам и восстала против них не потому, что недовольна была лишь некоторыми их мероприятиями, а потому, что относилась отрицательно ко всему их строительству и желала установления новой подлинно народной власти. Что же касается склонности к политиканству и неспособности к регулярной работе, то по отношению к громадному большинству беженцев это несправедливо; наоборот, все изнывают от отсутствия работы и ждут с величайшим нетерпением возможности приступить к ней»[590]. В мае желание беженцев было удовлетворено. Они в большинстве были направлены на самые тяжелые работы по осушке болот и рубке лесов.

Благодаря помощи Американского Красного Креста кронштадтцев в апреле прилично кормили. Основными просьбами беженцев были: «…получать побольше чая, очень просят черного хлеба и кислой капусты»[591]. В начале мая, когда деятельность Красного Креста в Финляндии была прекращена, Петриченко и Соловьянов от имени всех кронштадтцев выразили благодарность американцам: «Будучи приняты финляндским правительством они в лице Американского Красного Креста получили возможность не считать себя брошенными на произвол судьбы. Благодаря такой мощной и руководящейся в своей деятельности принципами гуманности организации, как Ваш Красный Крест, мы, кронштадтцы, получаем до сих пор хлеб и другие продукты, дающие нам возможность быть сытыми и иметь необходимое бельё. Видя