Читать «Всегда найдётся тот, кто разобьёт шары» онлайн
Риша Киник
Страница 18 из 55
Так печально завершился трёхмесячный киевский роман новоиспечённого мачо международного розлива Антонио. Побитой собакой вернулся он зализывать душевные раны к себе домой, где без промедления погрузился в мрачные раздумья об истинном смысле прожитых им дней в бесполезном ухаживании за роковой украинкой. В процессе горестных размышлений он вдруг заметил, что всё чаще в своих мыслях возвращается к Юлии. Проанализировав причины размолвки с ней, Антонио сделал однозначный вывод – в случившемся разладе с Юлей виноват исключительно он сам и никто более. Только сейчас, потерпев неудачу с Анной и испытав горькие муки разлуки, его осенило, кем на самом деле приходится ему Юлия и какое место в его жизни она занимает. Понадобилось время, чтобы до него окончательно дошло, что никто более на всём белом свете так не заботился о нём, не понимал и не относился к нему столь уважительно, как дорогая Юлия.
Под впечатлением от подобных сентиментальных размышлений задумал Антонио направиться к Юле в заснеженную Россию и попытаться уговорить её вернуться с ним в Италию. Он ускоренно сделал себе визу, посмотрел в интернете, где находится Юлин город, выстроил туда маршрут движения и ранним утром вылетел из Неаполя в Москву.
В самолёте Антонио стало плохо, прихватило сердце: то ли из-за предотъездных хлопот, а может, и потому, что давно не летал самолётом. В результате вместо долгожданной встречи с милой Юлией он оказался в кардиологическом отделении одной из московских больниц, куда его прямо с трапа самолёта доставила скорая помощь.
Антонио поместили в палату, где находились ещё пятеро больных мужчин. Все они были пожилого возраста, а одного незрячего пациента медперсонал перевозил на инвалидной коляске. Больные с интересом разглядывали Тото: оно и понятно, не каждый день находишься в палате с иностранцем, не знающим русского языка и молчащим как рыба. К величайшему стыду Антонио, все его познания в русском языке ограничивались лишь тремя словами: «спасибо», «привет» и «бабушка». Причём особый восторг у него вызывало последнее слово, состоящее из красивого сочетания буквы «б», протяжных гласных, резкой «ш» с неожиданно вносящим разрядку слогом «ка». Совершеннейшая гармония букв и звуков, услада для ушей искушённого филолога.
Антонио повезло – один из лежащих в палате больных немного говорил по-английски. Работал он в одном из военных издательств, звали его Михаил. Этот мужчина ростом под два метра и весом сто сорок килограмм всё время хотел есть. Если он не ел, то пребывая в мрачном настроении, начинал гонять, изводить медицинский персонал, жалуясь то на высокое давление, то на случившийся с ним очередной приступ тахикардии. Медперсонал побаивался Михаила, с опаской относились к нему и больные. Михаил был дружелюбен лишь с Антонио. Подсказывал, что и как делать в той или иной ситуации, объяснял те или иные непонятные вещи. Под бдительным присмотром Михаила медсёстры делали Тото уколы, давали ему таблетки и ставили капельницы.
Помимо лечащего врача, в палату иногда заглядывала заведующая отделением. Антонио робел при одном лишь её виде: ему начинало казаться, что в палату входит и осматривает его не абы кто, а сама королева Соединённого Королевства. Он начинал испытывать великое смущение от мысли, что выглядит совсем непрезентабельно, бесстыдно и нагло представая пред очами её королевского величества не в смокинге, а в застиранной и повидавшей виды больничной пижаме болотного цвета.
Но больше всего его поражал слепой больной. Антонио не переставал изумляться тому, как старик вообще умудряется обходиться без сопровождающего. Он с жалостью наблюдал, как незрячий пациент дрожащей рукой с трудом отыскивает у себя в тумбочке продукты и потом их торопливо ест, разбрызгивая во все стороны капли кефира, йогурта, а также рассыпая крошки любимого печенья и сдобных булочек. Когда же он не ел, то подолгу сидел на кровати и, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, внимательно прислушивался к окружающим звукам. Самый ужас начинался, когда старик принимался отправлять в палате естественные надобности. Он неизменно промахивался, не попадал в судно, и по палате тотчас начинал разноситься, а впоследствии долго не выветривался запах экскрементов. С чем-нибудь подобным Антонио никогда не приходилось сталкиваться в жизни; он никак не мог поверить в то, что всё это происходит наяву, в цивилизованной стране и в двадцать первом веке.
Изредка слепого старика навещали две его взрослые дочери. Наскоро пообщавшись с отцом, женщины торопились уйти. Старику не хотелось отпускать их, он принимался просить дочерей посидеть с ним ещё. Но дочери в ответ начинали жаловаться ему на свою занятость и на то, что им нужно позарез куда-то бежать. Тому ничего не оставалось, как соглашаться с ними. После их ухода каждый раз можно было наблюдать, как старик, сидя на кровати и укутавшись в одеяло, беззвучно плачет, часто прикладывая мятый платок к тому месту, где у него когда-то были глаза.
Антонио торопился выписаться из больницы и что ни день просил об этом медицинское начальство. Но заведующая-королева каждый раз в ответ лишь строго смотрела на него и заявляла, что после сердечного приступа полагается быть на излечении в больнице как минимум десять дней. А коли положено – так тому и быть! Порядок превыше всего!
И действительно, Антонио выписали из больницы ровно через десять дней. Радостный, он решил отправиться к Юлии в тот же день. Михаил купил ему через интернет электронный билет на поезд, следовавший до Оренбурга, а также объяснил, как добраться на метро до Казанского вокзала.
Глава 9
Антонио надумал ехать поездом, поскольку после перенесённого сердечного приступа так и не смог решиться лететь самолётом. Правда, он смутно представлял себе, каково это – перемещаться в российском поезде. А ехать ему предстояло – ни много ни мало – в плацкартном вагоне. Такой вид дешёвого спального вагона итальянцам неведом, а потому для Антонио поездка в нём была полна загадок. Признаться, ему не повезло с самого начала хотя бы уже потому, что его посадочное место оказалось боковым и к тому же располагалось у самого туалета.