Читать «Стихотворения. Книга стихов» онлайн

Ирина Ратушинская

Страница 37 из 39

«Открываю старую книгу...»

Открываю старую книгуИ читаю никому не нужные вещи.Никому, кроме, может быть, ненормальных,У кого болит то, чего нет,Справедливо называемых психами.Это в нашем веке было такое ругательство.В очередях.Открываю, а они уже теснятся:Все невидимые глазу тени,Что ведут бессонницу в поводу. А бессонницаХочет пить.Эти знают, эти напоят.Завлекут, затанцуют, заморочат.Чур вас, чур, конокрады!У меня артерии — сонные. Не по адресу, господа.Вот чайник: электрический, сам выключается.Вот столик: кофейный, и для журналов.Радиатор исходит теплом.Закройте книгу, сквознякС этого разворота, где волосок завитком —Неизвестно чьим.Может, просто читала и обронила —Какая-то она,Семьдесят лет назад.Или боялась обыска, проверяла.Знаменитая проверка на волосок:Если выпал, заложенный —Значит, книги трясли.Кто же она была,С завитком, ещё не седым?Я знаю, была одна:За её спиной переглядывались,Но царственно, смехотворно, неукоснительно —Она проверяла на волосокВсё своё состояние в странных буквах нашего века:Ежедневно,Как чистить зубы.А потом шла стоять в свою очередь.Впрочем, волосы её не вились.Стало быть, это другаяОбронилаСлучайно.

«Как выдаёт боязнь пространства...»

Как выдаёт боязнь пространстваЖелание вписаться в круг,Как самозваное дворянствоИзобличает форма рук,Как светят контуры погостовИз-под разметки площадей,Как бродят, царственно и просто,Лакуны бывших лошадейПо преданным бесплодью землям —Так, слепком каждому листуИ каждой птице на кусту —Хранит природа пустоту,Подмен надменно не приемля.

«Баба Катя вышла с кошёлкой, с утра пораньше...»

Баба Катя вышла с кошёлкой, с утра пораньше,До отвоза мусора,Чтоб соседей не стыдно.А усатый, что в телевизоре, гад-обманщик,Перевёл часы, и теперь ничего не видно.Ёжится баба Катя, в смурных потёмкахРазгребает палочкой —Где бутылки, а где объедки.В самогонном кайфе небритые спят потомки.В виртуальных пространствахБдят внучки-малолетки.А счастливая баба Катя нашла картонку:Если встать на неё, то валенки не промокают.А над нею месяц всея Руси:Тонкий-звонкий.Задержали, видать, зарплату, и припухает.Роется баба Катя.Штаны с начёсомПоистёрлись: за минус с ветром уже не держат.Не хватало свалиться, всем на смех,в помойку носом!Помоги,Святой Николай, новомученик-самодержец!А нечистый как раз над городом свесил морду.Увидала Катя:Батюшки, ну и харя!Рожки выставил, и не только.Раздулся гордо,Да корячит пальцы, как Ахмет на базаре.Ахнула баба Катя, и ну креститься.А потом дерзнула. Старушечью лапку в жилахЗамахнула вверх:Крестом тебя, вражья птица!Не таких видали,Сгинь, нечистая сила!И завыл, и сгинул. Зелёный рассвет, и зябко.А добыча богатая — шесть бутылок и кеды.И пошла Катерина довольная:Хоть и бабка,А заступник и ей послал,Чем праздновать День Победы.

«Сказки ходят на кошачьих лапах...»

Сказки ходят на кошачьих лапах,И от них смородиновый запах,И они по ночам воруют:Мальчиков,если плохо лежат,Девочек,если плохо лежат,Даже маленьких медвежат.Озоруют, ох, озоруют!

А украденному — лес-малина,Мост Калинов, а за ним долина,И чего боишься, то будет.Бабушкатаращится: съесть,Деревоцепляется: съесть,В темноте волчьих глаз не счесть,И никто-никто не разбудит!

Бойся всласть, а хочешь — полетелиПоскакать на облачной постели,Звёзды щекотать за усами:Звон червонный,жаркая медь!Обожжёшься —чур, не реветь:Там по небу ходит медведь,Ждёт потехи с гончими псами.

А оттуда — всё, как на ладони:Замки, и дороги, и погони.Вот русалки машут, смеются.Эй вы там,за медной горой!Кто герой —выходи на бой!Чур, кто струсит — тому домойНавсегда-навсегда вернуться!

И потом реви под одеялом,Вспоминай, как было — и не стало,Только запах, как после грома.Эй вы,звёзды и голоса!Вот яжмурю-жмурю глаза:Украдите меня назад!Всё равно убегу из дома!

«Тот ветер, как и смерть, приходит сверху...»

Тот ветер, как и смерть, приходит сверху.Он городам ломает башни и гробницы.Он смахивает крошки самолётовС разодранных небесных скатертей.И вожаки кричат последнюю поверку,И отвечают им измученные птицы,Теряя одержимость перелёта,Уже с паденьемВ сломанном хребте.

Зачем нам знать, что этот ветер будет?Ведь мы не лезем с микрофонами к пророкам,Зато достигли мудрых философийИ пластиковых банковских счетов.И вожаки людей успешно вышли в люди,И суррогаты апельсинового сокаИ чашки обезвреженного кофеНас ждут в любомИз аэропортов.

Неважно, где. А важно, что под крышей.Ещё желателен хороший курс валюты.В любое место выдаются визы,В любом отеле мягкая кровать.И если птицы закричат, мы не услышим.Лишь иногда бывает зябко почему-то.И мы тогда включаем телевизорИ смотрим жутик,Чтоб спокойней спать.

«Мне было очень трудно на душе...»

Мне было очень трудно на душе,И я искала знака, не решаясьПо Имени позвать и попросить:Мол, дай мне знак. Под горло подошло.А только лишь — без всяких прав — искала.И он не милостив — тот знак, что я нашлаНа Бородинском поле:Сердце всталоЛенивой лошадью. Потом опять пошло,Но неуверенно: как воду мы искали.Но та вода нам — не на то, чтоб пить.На страшное. На вечное.На службу —Не легче той, в лосинах и колетах,Парадных, праздничных,Чтобы виднее кровь.На той крови нам проросли колосья.И на высоком месте — сорняки,Вполне созревшие, и мечущие семя,Пушистые, лиловые.И глазЗовущие: чего ещё искать?А там, пониже, трудными рядами —Колосья ржи, чуть вышедшие в стрелку.Так гибко от случайного дождяЗависящие: жить или не жить.Я помню: будто воду мы искали —Те, кто пришли сюда, и те колосья.Но не было воды. Нас пили слепни.Решало солнце круг — без квадратуры,В которую нам только и вписаться.Мы не умеем вписываться в круг.И вот мне знак:Незрелые колосьяСпасительницы-ржи, и сорняки —Во всей красе. Напополам. Без мести.И окрик ангелам — евангельский:Не сметьИх разделять! Ещё не время жатвы.Что ж, ищешь знак — рискуешь и найти.

«Там, далёко-далёко...»

Там, далёко-далёко,на синем от гроз берегу,Слышны топот, и пенье, и визги, и жаркие споры.Что я знаю о детстве, которое я берегу?Вот и лето, и мячик летает,и школа нескоро.

Непонятное слово написано в лифте,и стыдно спросить,Но звучат водяные ступени Нескучного садаИ неведома взрослым травапод названием «сныть»,А в земле мертвецы,и ещё там закопаны клады.

Но отцовской рукитак уверен весёлый посыл,Что не страшно идти, и не рано, а в самую пору.Вот они и уходят — счастливые, полные сил.Вот и осень, и воздух пустеет,а вечность нескоро.

ПЕСНЯ БОЙЦОВ СВЯТОСЛАВА