Читать «КГБ в смокинге-2: Женщина из отеля «Мэриотт» Книга 1» онлайн

Впрочем, воспользоваться результатом индивидуального постижения теории относительности, дабы поскорее вернуться под прохладную, казавшуюся теперь осенним Кисловодском, сень аэропорта, я все равно не могла — серый пиджак, темные подмышки которого буквально на моих глазах угрожающе разрастались в диаметре, методично подталкивал меня грозным «Нью-Йорк Таймсом» в совершенно противоположную сторону — к стоянке такси на другом конце площади.

Поняв, что на нас никто не обращает внимания, мой конвоир утратил последние остатки галантности и грубо толкнул меня на заднее сиденье размалеванного, как афишная тумба, желтого такси, после чего плюхнулся рядом, властно положил свою тяжелую, потную руку мне на бедро и что-то прогавкал водителю, чей затылок полностью сливался с безнадежно черной, как ситуация, в которую я угодила, обивкой сиденья. Судя по невообразимому количеству шипящих в короткой фразе, в Институте Дружбы народов имени Патриса Лумумбы, который наверняка закончил этот недоумок в сером пиджаке с черными подмышками, португальский язык изучали в серпентарии при институтском живом уголке.

Машина взревела, дернулась и, тарахтя мотором, устремилась вперед. Рука этого окончательно запревшего в пиджаке хмыря по-прежнему покоилась на моем правом бедре и даже для надежности сжимала его. Впрочем, сжимала вполне бесстрастно, как поручень в метро. То ли от нестерпимой жары, то ли от омерзения, вызванного прикосновением потной мужской конечности, меня вдруг основательно замутило.

— Послушайте, человек с неприличной фамилий, может быть, для разнообразия уберете свою руку, а? Мне не холодно, так что согревать мое бедро нет никакой оперативной необходимости.

— Не убудет с тебя! — односложно процедил серый пиджак, не отрывая цепкого взгляда от дороги. — Потерпишь.

— Любите потных женщин? — как можно безразличнее поинтересовалась я.

— Почему бы и нет? — внезапно осклабился Херн-хорст.

— Жена приучила-а-а?.. — Растянутость последнего слога была моей единственной реакцией на молниеносный и короткий, как дуновение ветерка, тычок прямыми пальцами в подбрюшину, которым, совершенно не меняя выражение лица, наградил меня этот упырь в пиджаке.

* * *

…Не думаю, что столь незатейливая мера физического усмирения зарвавшейся нахалки могла так надолго лишить меня сознания. Скорее всего, то была естественная реакция на изнурительный перелет, убийственную жару и прикосновение скользких мужских щупалец на собственном бедре, которое я ощутила, едва только пришла в себя. Впрочем, сознание возвращалось ко мне не сразу, а поэтапно. Вначале я убедилась, что пребываю в полном одиночестве, а движение над моей головой исходило от лопастей огромного вентилятора, прикрепленного вместо традиционной люстры к белому потолку. Потом в сознании вяло отразилось, что местом моего возрождения к жизни была обычная комната, вся обстановка которой состояла из никелированной кровати со старомодными медными шишечками, на которой я и очнулась. Затем я увидела обрамленную в белую раму картину звездного неба, перечеркнутую по вертикали и горизонтали жирными коричневатыми полосами. Мне понадобилось еще несколько секунд, чтобы сообразить, что на самом деле это вовсе не картина, а зарешеченное окно, за которым, судя по всему, безмятежно плескалась в огромных и неправдоподобно низко висящих звездах глубокая экваториальная ночь. Замкнутый цикл возвращения к реальности завершился в тот самый момент, когда я почувствовала: если сейчас, сию же секунду, я не выпью три-четы- ре ведра холодной воды, то усохну до состояния египетской мумии и рассыплюсь.

Свесив ноги с кровати, я не без удовольствия нащупала босыми ногами холодный, выложенный керамической плиткой пол (кто снял с меня туфли?!), убедилась, что на мне нет ни смирительной рубашки, ни тюремной робы, ни прозрачного одеяния наложницы, и стала вертеть головой в рефлекторных, животных поисках хоть какого-то водопоя.

Итоги визуального осмотра помещения оказались малоутешительными: по всей видимости, эта комната за- мысливалась безвестным архитектором как малогабаритный филиал безжизненной пустыни. Поскольку ни воды, ни раковины, ни унитаза, ни чего-нибудь иного, что хотя бы ассоциативно напоминало о существовании в природе хоть какой-нибудь влаги, вокруг меня не было в помине.

В ту же секунду я вначале почувствовала дуновение ветра, а уже потом увидела открывающуюся дверь и статного мужчину приблизительно моих лет в ослепительно белых джинсах и модной полосатой тенниске. Незнакомец аккуратно прикрыл за собой дверь, прислонился к притолоке, скрестил на груди крепкие, загорелые руки и с любопытством уставился на меня.

Я по-прежнему изнывала от жажды, место тычка в районе солнечного сплетения чутко реагировало на малейшее движение тела, а появление очередной особи мужского пола о двух ногах не сулило мне ничего хорошего. И я предпочла не нарушать пусть тоскливую, но реально пока ничем не грозившую мне атмосферу затаенного молчания. В глубине души слабо теплилась надежда, что посетитель — глухонемой от рождения, приставленный ко мне в целях профилактики.

А мужчина продолжал изучать меня с путающим вниманием, словно стремился на глаз, не касаясь руками и не прибегая к помощи складного метра, прикинуть мой рост и объем, чтобы гробовщик дважды не переделывал утомительную работу.

— Так вот ты какой, цветочек аленький! — не выдержала я.

— Что? — довольно спокойно отреагировал мужчина в джинсах.

— Я спрашиваю, чего вы на меня так уставились. Только что вернулись из многомесячной экспедиции в джунгли?

— Что вы там сказали про цветочек? — Мужчина говорил на не оставляющем никаких иллюзий русском языке.

— Судя по вашему возрасту, вы еще должны помнить детство, — вздохнула я. — Впрочем, я вполне допускаю, что оно было тяжелым, без мультиков. Поэтому вы и пошли работать в разведку.

— А кто вам сказал, что я работаю в разведке? — Голос у мужика в тенниске был приятным и даже располагающим. Только на меня эти нюансы уже не действовали. Женщины не только любят ушами. Еще больше они способны ненавидеть.

— А как иначе вы могли попасть в Сан-Пауло? По туристической путевке ВЦСПС? В награду за лишние центнеры пшеницы, собранные с одного гектара?

— А как вы попали в Бразилию? — спокойно поинтересовался мужчина. — Выходит, тоже работаете в разведке?

Я запнулась. В логике ему отказать было трудно.

— Пить хотите?

Вопрос был задан как нельзя кстати, в тот самый момент, когда я пыталась проложить хоть какой-то мостик от дурацкого разговора о советской разведке к теме жизненной важности водных ресурсов в иссушенной зноем экваториальной Бразилии.

— А если я скажу нет, вы подождете, пока не захочу?

— Естественно! — Мужчина в тенниске пожал плечами. — У меня же было тяжелое детство. Без мультиков.

— А третьего варианта нет?

— А третьего варианта нет.

Место тычка вдруг тревожно заныло. «Счастье — это нечто вроде мраморной статуэтки, к которой ты тянешься всю жизнь, — вспомнила я один из жизненных афоризмов моей непотопляемой подруги. — Но в тот момент, когда ты дотягиваешься, следи, чтобы она не упала тебе на голову!»

— Да, я хочу пить.

— Больше того, — подхватил посетитель и печально улыбнулся. — Вам НЕОБХОДИМО что-нибудь выпить.

— Вы врач-диетолог?

— Диета здесь ни при чем: вы пролежали без сознания почти четыре часа.

— Время засекали?

— Да.

— На спор?

— Не вижу предмета спора.

— Ну, придет клиентка в сознание через четыре часа или это случится через восемь. Или не случится никогда.

— Вы мазохистка?

— С чего это вдруг вас заинтересовала моя сексуальная ориентация?

— Почему вы не просите меня принести вам попить?

— А зачем? Просто так вы можете мне дать только по зубам. Или в глаз. Какой вариант вам больше нравится?

— Откуда такая уверенность?

— «И опыт — сын ошибок трудных…» — пробормотала я.

— Знаете, что это такое? — мужчина вытащил из нагрудного кармана тенниски небольшую плоскую коробочку и показал ее мне.