Читать «Астриум 4. Последний свет» онлайн

его последствий. Так что даже если на подсознательном уровне ты понимал, что это нужно сделать, дальше подсознания эта мысль не поднималась… И ты даже не представляешь, как я обрадовалась, когда додумалась до этого и когда попробовала организовать себе внешний доступ в сеть Верпен… А уж когда он увенчался успехом!..

И Трилла снова засмеялась. Зло, обидно, горько засмеялась, как смеется окруженный врагами боец, обнаружив у себя в рюкзаке завалившуюся за подкладку последнюю гранату.

— О, ты бы знал, какими только словами я не вспоминала тебя! Как благодарила твоя параноидальность, следуя которой ты потребовал установить для всех учетных записей своей семьи приватный режим допуска, в котором администраторы сети не могли бы нас отслеживать! Вся сеть Верпен была передо мной как на ладони, вся информация, которую только можно представить. Я могла уничтожить твою корпорацию, просто разослав все тайны и секреты по всей сети… Но это опять же был одноразовый, конечный результат, который меня не устраивал. И тут Верпен заявила о внедрении технологии резонансной кодировки световых барьеров, которая якобы должна была покончить с нелегальными ходоками в ноктусы… Мне продолжать?

И Трилла хищно улыбнулась.

А Верпен снова, как будто только сейчас впервые увидел ее без маски, побледнел. Его лицо вытянулось, будто его неудачно отретушировали в фотошопе, а глаза лишились последних проблесков мысли.

— Ты… — пролепетал он. — Это ты…

— Это я. — кивнула Трилла. — Это я сообщала светлячкам новые коды каждый раз, когда вы меняли кодировку. Не проходило и пяти минут, а все, кто носил Пульсы, уже имели ключи к вашим ультимативным воротам. Воротам, которые на самом деле были дырявы, как твоя логика, но которые не было возможности поменять — ведь вы буквально только что заменили все световые барьеры Города на новые модели, которые поддерживали бы резонаторные коды. К тому же их менять было банально не на что, а возвращение старых моделей вызвало бы множество неприятных вопросов, которые обрушили бы акции компании в бездну.

— Это… Ты… — Верпен никак не мог воспринять информацию, не то что переварить ее. — Это все делала ты…

— О да. — со вкусом произнесла Трилла. — И то, что я делала, было практически единственным лучом света в моей жизни. Каждый вечер я заходила на сервера Верпен и убеждалась, что в компании по-прежнему творится хаос и беспорядок. Убеждалась в том, что с каждым днем ты все больше и больше теряешь контроль над корпорацией… И над самим собой.

— Как ты… — пролепетал Верпен. — Могла…

— У меня был хороший учитель. — Трилла пристально посмотрела на отца своими мертвыми глазами. — Учитель, который не сомневается в своих решениях, даже если они объективно — мерзкие по своей сути. Ты, отец, идиот не потому, что ты отказываешься думать о том, что ты можешь быть не прав. Ты идиот потому, что ты не можешь смириться с тем, что люди могут делать по отношению к тебе то, что ты делаешь по отношению к ним. Ты считаешь себя выше остальных, считаешь, что у других нет права поступать с тобой так, как ты поступаешь с ними. Так вот я здесь, чтобы открыть тебе правду на этот счет — кто угодно может поступить с тобой так, как он считает нужным поступить. Вопрос лишь в том, хватит ли у него на это смелости. У меня хватило. У меня хватает. И у меня всегда будет хватать. И я даже рада, что моя жизнь сложилась так, как сложилась, потому что благодаря этому я не выросла похожей на тебя.

— Я тебя… любил… — прошептал Верпен, поднимая руки.

— А я тебя — нет. — Трилла покачала головой. — Просто я не всегда это понимала.

Верпен покачнулся и прижал руки к груди. Издав тихий стон, он осел на колени, а потом завалился и упал на бок, шаря пальцами по груди, словно пытаясь нащупать сердце.

Сопровождающие нас мотыльки дернулись было к нему, но Трилла обернулась на них так стремительно, что даже до меня долетел порыв ветра.

— Стоять!

Никогда до этого я не слышал от блондинки такого яростного тона. Казалось, еще немного, и от температуры выдоха этого единственного слова вспыхнет мебель в кабинете Верпен.

Мотыльки замешкались и остановились. Казалось, что под напором ярости Триллы, но на самом деле, конечно, из-за того, что она официально открылась как наследница империи Верпен и имела для них, по сути, такую же власть, как и сам отец… Отец, который продолжал подергиваться на полу, держась за грудь и тихо хрипя.

— Да к дьяволу. — выдохнул один из мотыльков и взялся за тангенту рации на плече. — Это Эхо-три…

Трилла оказалась рядом с ним в одной мгновение. Мелькнуло световое оружие, рассекая провод от радиостанции, а потом девушка исчезла из виду, применив Вспышку, а появилась уже с другой стороны от растерявшегося мотылька, приставив оружие ему к шее.

— Я сказала. Стоять. — спокойно, чуть ли не по слогам, произнесла Трилла. — Иначе я тебя уволю.

Я перевел взгляд на Верпен, который уже даже почти не дергался. Мне его совершенно не было жаль и в голове не было ни единой мысли о том, чтобы ему помочь. Этот человек имел множество возможностей помочь сам себе, начиная от несложной операции по установке водителя сердечного ритма и заканчивая правильным решением касаемо его дочери. Но он выбрал другой путь. И этот путь заканчивается здесь и сейчас.

Когда Верпен перестал дергаться и затих, Трилла отошла от мотылька. красноречиво держа в вытянутой руке направленное в его сторону оружие. Она подошла к рабочему столу Верпен, и свободной рукой сгребла с него все бумажки, которыми он был завален. После этого она нашарила какую-то кнопку, нажала на нее и громко и отчетливо произнесла:

— Это Антрилла Джедидия Верпен, идентификатор ноль-один-один-два. Мой отец, Джедидия Верпен, мертв. С этого момента я являюсь главой корпорации Верпен.

Глава 20

Глава корпорации

Трилла все просчитала. Причем сделала это, наверное, уже очень давно. Она знала, что система примет ее идентификатор (подкрепленный голосом и другой биометрией), и, повинуясь указанию, аннулирует идентификатор отца, предварительно констатировав его биологическую смерть. Это сделало девушку главой не только для кучки нелегалов и пары мотыльков, стоящих рядом с ней, но официально — для всей корпорации. Для всего, что от нее осталось.