Читать «Сибирский рассказ. Выпуск V» онлайн

запыхавшись, сообщили, что за деревней на проселочной дороге они заметили облачко пыли. Значит, едет!..

Ноги сделались непослушными, вялыми какими-то, когда Галдан увидел смуглолицего человека в гимнастерке, а подле него молодую женщину с большими синими глазами. Он не сразу узнал отца, а когда узнал, не нашел в себе сил подойти к нему, так и стоял и смотрел, как они зашли в дом. И уж потом поплелся следом за ними.

— Знакомьтесь, это моя жена, — сказал отец.

Галдан к тому времени уже пришел в себя, у него радостно светились глаза и он не сразу понял, о чем сказал отец, и очень удивился, когда увидел на лицах присутствующих растерянность и смущение, а потом услышал недовольный голос тетки:

— Приезжие, по нашему старому обычаю, никогда раньше хозяев не говорят о своих новостях.

Он внимательно посмотрел на отца, а потом на ту женщину, и обидно сделалось ему, и горько, и он хотел убежать, но отец взял его за руку и притянул к себе.

Рано утром отец и молодая женщина пошли на речку купаться. А потом они долго лежали на песке и загорали, а деревенские мальчишки с усмешкой говорили Галдану:

— Чего это они, а?.. Совсем уже стыд потеряли.

В полдень, когда тетка убирала со стола, отец сказал ей едва ли не с досадою в голосе:

— Если бы не она, я б, наверно, не выжил… А вы так принимаете ее… Нехорошо!

— А что я?.. — ответила тетка. — Да я не против, живите как знаете. Только вот ребенка жалко. Он никак не привыкнет, что отец вернулся не один, и переживает. Ты бы хоть поговорил с ним, может, он и оттает.

Но отец так и не поговорил с Галданом. А через неделю он оседлал председателева коня и поехал в райцентр, в военкомат. Вечером того же дня этот конь проскакал по деревенской улице и был он без седока, а седло сползло набок. Галдан увидел, забежал в избу и через минуту-другую они с той женщиной торопливо обогнули скотный двор, вышли за околицу деревни и тут увидели отца — он лежал на земле, весь в крови, и, кажется, был пьян…

Впрочем, после этого случая Галдан ни разу не видел отца не то чтобы пьяным, а даже слегка выпившим. А скоро он и та женщина уехали в Ленинград, отец прослужил там еще год и вернулся домой уже один.

Галдан никогда не говорил с отцом о той женщине. И неудобно было, и совестно, понимал, что из-за него отец так и остался в бобылях. Нет, он не обижался на отца, и зря тот переживал и думал, что виноват перед сыном. Не было никакой вины, он сам придумал ее.

— Пашкин дед погиб на войне, — негромко сказал Егор. — И мой тоже… Не вернулись с войны и братья отца, молоденькие, еще не успели жениться. А теперь я один ношу их фамилию.

— Страшное это дело, война, — сказал старик, положа руку на плечо Пашке.

Они так и не заснули до самого утра, говорили обо всем, что волновало их, тревожило.

IV

А на рассвете Егор с Пашкою ушли искать следы зверя. Быть может, им повезет и они добудут сохатого или изюбра. Если же не сумеют отыскать звериные следы в буреломах и чащобах, то спустятся к Нижней Ангаре, куда зверь приходит на водопой.

Спустя немного вышли из зимовья и отец с Галданом, чтоб посмотреть, есть ли нынче соболь да белка, а заодно и запастись дровами.

Они пришли в зимовье в полдень. Егорки с Пашкой еще не было. Не появились они и к тому времени, когда начало темнеть. И отец забеспокоился:

— Куда парни подевались? Я же просил их вернуться до заката солнца.

— Не волнуйся, все будет хорошо.

— Дай-то бог!.. Только бы они не перешли на ту сторону Нижней Ангары, там заповедник… Представляешь, какой поднимется шум, если Егор с Пашкой подстрелят зверя на территории заповедника?.. Но да неужто у них ума не хватит сообразить, что можно делать, а чего нельзя?.. Во всяком случае, Егор-то должен знать, что там, на территории заповедника, никакая лицензия не поможет.

Старик вышел из зимовья, долго стоял и слушал… Но было тихо, и тогда он решил развести костер, подумав, что если парни заблудились, то, увидев огонь, пойдут на него.

Он так и сделал. Появился Галдан, и старик сказал все с тем же беспокойством в голосе:

— А если парни наткнутся на медведя? Нынче орехов да ягод было мало, он не нагулял жир и оттого не ложится в берлогу. И бродит по тайге злой, страсть…

На рассвете отец с Галданом отыскали на снегу следы Егора и Пашки и пошли по ним. Ближе к полудню спустились к Нижней Ангаре, а потом перешли на ту сторону. Здесь решили передохнуть, но только прислонили ружья к сухостойному дереву, как раз за разом прогремели три выстрела. Тревожное эхо пронеслось над тайгою, и не успело оно затихнуть, как старик с сыном уже снова, то и дело запинаясь о пни и гнилые лежаки, шли в ту сторону, откуда стреляли.

— Парни, кажется, заблудились и теперь подают нам сигналы, — сказал старик, но сказал не очень-то уверенно, знал, когда стараются привлечь к себе внимание, обычно стреляют с большими паузами между выстрелами, а тут все было как раз наоборот.

Но вот над тайгою, в той стороне, куда они шли, поднялся синеватый шлейф дыма.

— Это наверняка наши ребята, — весело сказал Галдан, — жарят печенку.

— Не знаю, не знаю, — хмуро ответил отец.

…Они подошли к костру. Возле высокой разлапистой ели, у самого изножья ее, вытянувшись на спине, лежал Пашка. Старик подошел к нему, дрожащей рукою прикоснулся к его голове и увидел, что нога у Пашки перевязана.

— Что случилось?

— Вот этот человек спас нас, — сказал Егор и подвел отца