Читать «Северные истории. Книга II. Потерянная жена (СИ)» онлайн

плести из золотой проволоки, которую доставляли из Верга, обычно так она коротала вечера, когда Рейвин бывал занят. Но после болезни она едва пару раз притронулась к шкатулке с принадлежностями, и то без особого интереса. Другой женщине не нравилось плести и вышивать. Лейлис не умела или не хотела воспитывать слуг, словно никак не могла свыкнуться с мыслью, что она теперь хозяйка замка и это ее обязанность. Другая женщина будто бы с детства привыкла раздавать приказания, и не только женщинам, но и мужчинам.

Рейвин стал про себя называть ее именно так — Другая женщина.

Тяжелее всего было ложиться с ней в одну постель по вечерам. Но это все еще была его жена, что бы с ней ни происходило, и спать вместе приходилось, хотя Рейвин больше не испытывал ни малейшего желания притрагиваться к ней, как к жене, и тем более зачинать нового ребенка, как советовал лорд Хэнред.

Что бы он посоветовал, узнав правду? Рейвин ни минуты не сомневался — он помнил детскую сказку о кузнеце и подменной жене, которую тот разоблачил и сжег в доменной печи. Все сказки на Севере чему-то да учат и не из порожнего ведра да талого снега взялись… Та, про кузнеца, была со счастливым концом — кузнец на следующий же год женился снова и новая жена нарожала ему детей. «Спроси ее имя и если не назовет — сожги» — вот что посоветовал бы старик Хэнред, да и любой другой здравомыслящий человек, вздумай Рейвин кому-то довериться. «Спроси ее имя и если не назовет — сожги» — тот самый случай, когда самое простое решение еще и самое верное… Но Рейвин знал, что никогда не отважится спросить.

А между тем старик далеко не глуп, да и темных силах Севера знает поболее многих и понаблюдав за Лейлис подольше, вполне мог бы если не обо всем, но о многом догадаться. И потому Рейвин был рад, когда старик через несколько дней после пира засобирался в путь. У него были какие-то, без сомнения, важные дела в землях Фарлонгов и Незергардов — видимо, очередное сватовство. Шесть внучек лорда Хэнреда, пять из которых уже достигли брачного возраста, все еще были не замужем.

— Почему бы моему брату не поехать в этот раз с вами? — предложил Рейвин. — Ему пора бы знакомиться с нашими соседями. Только поезжайте не через лес, а через наши земли у Крестовицы. Я дам вам сани и сопровождение. Путь, конечно, неблизкий…

— Таким путем как раз к лету вернемся, — буркнул лорд Айбер.

— … зато безопасный, — спокойно закончил мысль Эстергар. — Помогите мне, лорд Айбер. Позаботьтесь о моем брате и наследнике. Покажите ему земли, которые ему однажды, возможно, суждено унаследовать, и познакомьте с лордами, с которыми он вскоре должен будет говорить от моего имени.

Старик прослезился от столь проникновенной просьбы. Он вообще был щедр и на смех, и на слезы в кругу близких ему людей. Встав, он поклонился своему лорду. Теперь Рейвин был уверен, что его просьба будет исполнена и Крианс будет в безопасности вне замка.

Сборы, по обыкновению шумные и суетные — ведь собирался лорд Айбер Хэнред — заняли какое-то время. К счастью, Лейлис во всем этом не участвовала, ведь в путь отправлялись мужчины. А потом и эта живая суета закончилась и Рейвин остался один в своем огромном замке, хоть и в окружении челяди. Наедине с женой.

* * *

Кем бы ни был Ремгар, чье имя леди Эстергар выдохнула в порыве страсти, она все еще считала себя замужем за Рейвином, лордом Эстергаром. За все неполные два года их брака Лейлис реже напоминала всем вокруг, в первую очередь самому Рейвину, что она — жена хозяина, чем в последние дни и недели. Эти постоянно требуемые ею подтверждения статуса, вкупе с неизменно чопорными обращениями, не иначе как «мой дорогой супруг» и «любимый муж», совершенно диким образом соединялись с кокетством и ужимками. Однажды Рейвин застал жену за переодеванием ко сну — не нарочно, он предпочитал пересидеть в малом зале время, когда жена совершала свой туалет. Она вскрикнула, увидев его, но притворно, наиграно, как деревенская вертихвостка, к которой пристают парни на реке в летний день.

— Разбойник! Ты пришел похитить мою честь? — и расхохоталась.

В такие минуты Рейвин ничего ей не отвечал и ни о чем не спрашивал.

«Ремгар, прекрати».

«Нас увидят, Ремгар».

Не было смысла искать человека по имени Ремгар в замке. И все-таки он был где-то здесь, все время рядом — Рейвин будто кожей чувствовал это, когда его любимая жена целовала его в щеку по утрам, когда прижималась к его плечу по ночам.

Телом это все еще была Лейлис — живая и теплая. Не один раз, когда она засыпала, Рейвин осторожно касался пальцами ее шеи, в том месте, где так знакомо трепетала под нежной кожей тонкая жилка. Живые люди чувствуют боль, тепло и холод, их сердце бьется, а по венам течет теплая кровь. А у тварей из леса кровь холодная, мертвая — хоть у поземника, хоть у упыря. Только у снежных лошадей кожа холодная, а кровь горячая — но на то они и полунечисть, потому и тянутся к людям, отзываются на ласку.

Телом Лейлис была здорова — дышала, ела и пила, грелась у огня и куталась в меха на сквозняке, все чувствовала. Рейвин был уверен, что если уколоть ей палец, кровь потечет, как у всех людей. Все было в порядке, кроме одного — это была не Лейлис.

Рейвин засел за книги, короткие зимние дни проводил, перечитывая все известные истории о вернувшихся из леса. Большинство этих историй он и так знал с детства, все дети любят слушать страшные северные сказки о лесе, мертвых и дорогах — сказки, которые готовят ко взрослой жизни. Чаще всего из леса возвращались, чтобы отомстить. Уже не люди, но и обычные бездумные упыри — если обиды, нанесенные при жизни, были велики, а жажда мести — сильна, мертвецы сохраняли память и, скрыв лицо, могли войти в дом живых. Преданные любовники, чьи души при жизни терзала страсть, возвращались и забирали с собой того, с кем были связаны. Дети, убитые матерью… Этот свиток Рейвин даже дочитывать не стал, отбросил сразу. Единственная история, в которой мертвец вернулся с благими намереньями содержалась в «Великом трактате» Римбуха Младшего, потом неоднократно дополнялась и переписывалась. Безымянный лорд — записанные в разное время разными мастерами варианты сказания расходились