Читать «Земля помнит всё» онлайн
Тиркиш Джумагельдыев
Страница 58 из 127
Меня сразу как башкой об дувал. Черт его знает, как это объяснить. А он воспользовался моей заминкой. "Видишь, — говорит, — ты себе отчета не отдаешь в словах! Нет у туркмен силы, чтобы свободу свою хваленую охранять! Теперешний враг не на коленях, не с саблями, а с пушками и с танками нагрянет! Кто вам поможет? Большевики? Не помогут, самим жрать нечего! Англичане и подкинули бы кое-что, да больно далеко до них! Только мы, питомцы великого русского императора, можем вас выручить. Вы должны хранить нам верность и поменьше болтать о свободе!"
— И ты считаешь, он прав?
— А-а, прав, не прав, какая теперь разница! Последнюю ночь прожить бы по-человечески, а тут твари эти проклятые! Чешется все — сил нет. Подожди, вроде стучат…
Я прислушался. Нет, ничего особенного. Вдалеке со свистом пронесся паровоз. Ишак прокричал в степи… Часовой, стоявший у дверей, тянул какую-то грустную бесконечную песню…
— Ничего не слышно. Почудилось…
— Может, и почудилось. А вообще-то больно бы им хорошо ночью от нас избавиться!..
Я не ответил. Пусть думает, что я спокоен, что мне все равно, что меня сейчас интересует только Мария.
— Выходит, ты с ней нарочно? Полковнику решил досадить?
— Ничего я не решил! — с неожиданной горячностью отозвался Якуб. — Если бы она, дрянь этакая, сама на меня не поглядывала, я бы теперь горя не знал! Покоя лишила, проклятая! Как зыркнет своими глазищами, так и сна нет, до утра под одеялом ворочаешься! Но я и виду не подавал, что томлюсь по ней. Честь его берег! Не веришь?
— Почему ж… Верю.
Он опять помолчал, вздохнул, заговорил тише:
— Один раз сижу у них в гостиной, полковника жду. Вдруг входит. Поздоровалась-то вроде робко, а потом видит, что я красный весь, словно невеста перед сватами, смеется… Я, как обычно, глаза в землю. А ты думаешь, легко это, когда такая баба сама к тебе тянется?! Стою, словно ягненок перед закланием, а она подходит, совсем близко подошла, и садится на диван. А платье на ней, черт бы его побрал, это платье, книзу широкое, сверху узенькое, как голая она в нем! Гляди, мол, молодец, хорошо гляди: есть среди ваших такие красавицы? Ну я, видно, и глянул. Потому что она вдруг нахмурилась, губы поджала…
Я вскочил, на часы смотрю. "Господин полковник, — говорю, — задерживается что-то, пойду встречу!" Смеется. Можешь себе представить, опустила голову и хохочет тихонько. Да, помудровала она надо мной. Страшная это штука — красивая баба!.. Слушай, Мердан, ты не спишь?
— Да нет, не сплю. Говори…
— Говорить о ней я могу до рассвета, а потом опять дотемна!.. — Якуб с ожесточением завозился на соломе. — Руки затекли — сил нет… Хоть бы развязали, сволочи!.. Да… Мудровала, мудровала она надо мной, а потом, видно, и сама влюбилась. Бывало, поглядит: и жалко ее, и кровь огнем закипает… Но все равно я не решался…
Вдруг дыру в стене загородило что-то темное.
— Тихо, Якуб! Кто-то есть!..
— Ну все, — негромко произнес он. — За нами.
На секунду в дыру снова стало видно небо. Потом ее опять закрыла голова в папахе. Мы затихли. Слышно было, как на крыше тяжело дышит человек, только что заглядывавший к нам.
— Мердан, — позвали меня тихо, — это я, Сапар. Подойди ближе.
Сапар? Вот это да! Я подобрался к дыре.
— Сапар! Брат! Да как же ты? Разве часовых нет?
— Один ходит…
Сапар затих, прислушиваясь, потом глубоко засунул руку в дыру.
— Подыми руки. Повыше, не достать. Веревки перережу…
Руки мои бессильно упали вдоль тела. Боль была так сильна, что в первое мгновение я даже не почувствовал радости. Только задрожали колени.
— Бери нож, — торопливо прошептал Сапар. — Жди. Может, удастся тебя выручить.
— Я не один, Сапар.
— Не один? — удивленно протянул он. — Ну все равно. Ждите.
Он зашуршал по крыше, и все стало тихо. Прыжка его я не слышал. Я молчал, не зная, что подумать.
— Чего стоишь? — окликнул меня Якуб. — Перережь мне веревки!
Я повиновался. Он помолчал, переводя дух от боли, потом спросил:
— Что это за парень?
Я торопливо рассказал о Сапаре.
— Ясно. По-русски это называется провокацией.
— Думаешь, не придут?
— Придут. Выведут на улицу и расстреляют. Скажут, что пытались бежать.
— Но ведь он дал мне нож!
— Тем более…
Я не знал, что ответить Якубу. Сапара я совсем не знаю, и появление его было для меня неожиданным.
Мы оба молчали. Теперь в каморке казалось еще душней, еще темнее.
— Нет, Якуб, все-таки мы выберемся отсюда!
Неплохо было бы… Тошновато сидеть в этой мерзкой норе и ждать смерти!..
— А если удастся бежать, куда пойдешь?
Ответа я не услышал. Он только вздохнул и перевернулся, зашелестев соломой.
— Правда, Якуб, красных ты ненавидишь, свои тебя к стенке поставят…
— Черт его знает!..
— Бежал бы куда-нибудь, где полковник не достанет…
— Это куда ж?
— В Иран. Или в Афганистан.
— Не подойдет. Только последняя тварь может бросить родную землю. "Чем в Египте царем, лучше на родине бедняком!"
— А ты согласишься стать бедняком? Расстаться с богатством?
Якуб опять долго не отвечал. Наконец произнес задумчиво и спокойно:
— Бедняком быть не позор… Только кому это нужно?
— Твоей родине.
— Родине! Разве у нас теперь есть родина?
— Ты ж только что говорил о ней!
— А, отстань, ради бога! Вода есть в кувшине? Дай сюда.
Часовой постучал в дверь прикладом: "Прекратить разговоры!"
Часа полтора было тихо. Потом перед дырой замаячил рыжеусый солдат. Неужели пронюхал? Может, и Сапара схватили? Зря Якуб так о нем, видно же — с чистым сердцем пришел. Может, даже мать прислала… Бедная женщина! "Мы хотим сыновьям добра".
— Якуб, как ты считаешь? Если передать власть матерям, станет мир лучше?
— Ни черта! Только мороки прибавится…
— Но почему? Ведь матери хотят нам хорошего!
Якуб усмехнулся.
— Хотят хорошего! Если бы благие помыслы могли исправить мир!.. Разве наши отцы, хватаясь за винтовки, хотели сыновьям плохого? У каждого была благая цель, каждый хотел добра своим детям. Вот я бай. Ты идешь на меня с винтовкой, хочешь отобрать у меня воду, хлеб. А я хватаю винтовку, чтобы не отдавать тебе свой хлеб. У меня свои дети, свои заботы.
— Неправда! Мы ничьих детей не хотим