Читать «На пиру богов» онлайн
Сергей Николаевич Булгаков
Страница 84 из 100
Светский богослов. Ну, конечно… Но ведь эту веру содержали не только те великие мужи, имена которых вы теперь так нечестиво и неблагодарно поминаете, но и великие святые русские, которых вы еще не дерзаете устранить из святцев. Вспомните, каково было самосознание преподобного Сергия и преподобного Серафима!
Беженец. Все время ожидаю этого указания, хотя и смущаюсь об этом судить. Но что скажу? Великие наши святые были во истину богоносны и святы не как русские, но как подвижники Христовы в своем народе, о котором они, конечно, предстательствуют своей молитвой. Их земля была земля святая, по которой «стопочки Богородицы» ступали, им являлась Пречистая, они всегда с нами, молитвенники и помощники, вместе со всеми святыми, но в особенной, кровной близости к нам. Хорошо. Ну, а дальше что? Что можно на основании этого заключить о том народе, из которого они вышли? Когда среди единственного народа-богоносца – еврейства – жили и действовали святые апостолы вместе с пречистою Девою, что происходило в душе этого народа? Уменьшило ли это его ожесточение? Итак, вместо того чтобы ссылаться на святые имена преподобного Сергия и преподобного Серафима, не лучше ли спросить себя о том, что теперь происходит с их обителями и с их честными останками? И нам ведь отнюдь не передано о них, что они приписывали русскому народу особенные духовные силы как таковому; вернее сказать, они словом, а больше делом звали его на путь святости, свидетельствуя своей жизнью, какие достижения возможны: они-то и есть «Святая Русь», они – богоносцы, как и все святые всякого народа и племени, но не народ. Они свидетельствуют о том, как (он) даровит духовно, какие в нем заложены возможности, но даровитость, которая, разумеется, бесспорна, вместе с величием, в смысле заданий и возможностей, может получить совершенно недолжное употребление и получает таланты, которые могут закопаться в землю и закапываются…
Светский богослов. Одним словом, я вижу, что испуг перед теперешними событиями в жизни русского народа в вас так велик, что он парализует в вас веру.
Беженец. Как вам сказать? Верить в настоящем смысле можно и должно только в Бога, в народ верить нельзя, даже греховно, как греховно всякое идолопоклонство и суеверие, но любить свой народ волею, мыслию, силою, надеяться и хотеть для него лучшего должно. И в этом смысле я никогда не изменял и с помощью Божией надеюсь не изменить русскому народу, хочу жить среди него, с ним и для него, делить его судьбу, ибо она есть и моя судьба, ибо я – русский. Что вам можно еще прибавить? Но пристрастие и ослепление свое я прозрел, и, главное, прозрел то, что раньше не сознавал, именно, что в славянофильстве, «греко-российстве» тож, русское поставлено выше, первее вселенского, церковного, или по крайней мере недостаточным образом с ним слито. Вселенская Церковь должна быть выше и ближе «России», и я хочу быть прежде всего христианином и в своем христианстве никаких уступок не сделаю ради русского своего естества. Сейчас я чувствую это как огромное освобождение и, разумеется, переоценку ценностей. Ибо я нашел в душе такую точку, из которой я могу смотреть на свое национальное бытие не свысока, но с высоты, жизненно постигать вселенскую силу христианства. И удивляюсь теперь, как я мог целую жизнь задыхаться в старомосковском тереме…
Светский богослов. Одним словом, да здравствует Третий Интернационал! Не можем мы долго выдерживать вражеского напора и бессознательно начинаем в такт прихлопывать интернационалистам.
Беженец. Этот Интернационал в интеллигенции не сегодня начался. Но дай Бог, чтобы теперь народились духовные силы для религиозного его преодоления, которых не было ведь в старой России. И это преодоление даст только Вселенская Церковь Христова, когда побеждена будет ограниченность греко-российства. И как же вы можете меня упрекать в маловерии, когда новый свет зажегся для меня на историческом пути России, когда я вижу, что теперь история ее начинает новую, важнейшую свою главу…
Светский богослов. Очень не новая история, стара, как матушка-Россия, ибо с самого ее начала и на всем протяжении зазывали ее в Рим и совращали в Католичество, и, по милости Божией, сохранялась она от этих ков, сохранит ее Бог и ныне.
Беженец. Но разве бывало в русской истории такое полное крушение национальных упований, Третьего Рима, подгнившего в корне и рухнувшего без сопротивления, и оба они, Третий Рим и Третий Интернационал, смотрятся друг в друга, диалектически соединенные да и нет. И, очевидно, нужен синтез, который был бы и да и нет!
Светский богослов. Одним словом, вы теперь считаете, что вся русская история была ошибкой, потому что развивалась на ложном начале, то есть святом Православии. И русский народ существовал исторически более тысячелетия только затем, чтобы теперь сознать свою ошибку, отказаться от прошлого, совершить историческое харакири и падши поклониться Риму! Не могу вам выразить с достаточной силой всей своей враждебности и негодования к этой идее, превращающей всю русскую историю в пустое место или недоразумение.
Беженец. Русская история есть русская история, она лежит перед нами со всею неумолимостью факта, перед которым надо смириться. И русская история не кончилась, ее надо продолжать активно, осмысленно, творчески. Разумеется, при этом придется принести немалые жертвы: истина диалектична и ничего не щадит, но лучше быть с истиной в ее разрывах, нежели в спокойствии предубеждений. Я не беру на себя смелость объяснять, зачем и почему дана нам такая судьба, но она нам дана, и это есть наша история. Но в ней я различаю совершившееся в меру своего постижения. И вижу, как в силу рокового сцепления обстоятельств, которое для верующего есть воля Божия, Россия с широкого пути вселенского заведена была в тупик Московии, из которого судорожно метнулась и оказалась в