Читать «Цветы, пробившие асфальт: Путешествие в Советскую Хиппляндию» онлайн
Юлиане Фюрст
Страница 64 из 190
Ил. 37. Страница из Пиплбука Саши Художника, посвященная событиям на Ленинских горах 21 декабря 1980 года. Из личного архива А. Иосифова
Несмотря на многочисленные задержания в декабре 1980 года, на следующий год во вторую субботу декабря московские хиппи снова собрались почтить память Леннона. На этот раз студенты университета в акции не участвовали, что говорит о том, что хиппи были настроены на сопротивление куда решительнее, чем «обычная» молодежь. В отличие от студентов МГУ, которым грозило отчисление, Саше Художнику терять было нечего. Как у активного участника Системы, у него было больше знакомств, а также уверенности в том, что он не одинок в своей любви в «Битлз». Он собирался использовать все возможности, чтобы собрать людей. Но незадолго до даты предполагаемого митинга Иосифова вызвали в управление КГБ на Лубянке, где с ним провели короткую, но довольно грозную беседу:
Они, во-первых, провели перекрестный допрос, с двух сторон: один у окна стоит, другой — у дверей, и спрашивают… И психологический эффект сильный: ты должен успеть быстро ответить… Они мне сказали: «Мы знаем, что вы и где в течение года делали». А я: «А что? Я не знаю, скажите мне!» — «Ну вот вы встречались там-то, в этом ДК программу о Ленноне сделали». Откуда они узнали? Я уже все забыл! Они все мне напомнили! Думаю, странно… А потом вспомнил: в начале января, когда мы с новым поколением хиппов решили сделать и посмотреть мои слайды о «Битлз», о Ленноне, мы решили это сделать за пределами Москвы, в какой-то глухой деревне. Я не знал, куда меня привезут. Мне сказали: «Ты проектор возьми и слайды». А встреча была на Выхино (Ждановская), а оттуда надо было ехать на электричке в какую-то избу, ночью, в деревню. Но я не знал об этом. И очень многие не знали, кто приехал на эту платформу. Но самое интересное, когда мы доехали и уже идем искать эту избу, навстречу нам милицейская машина — в глухой деревне! — с яркими фарами, проверяют наши документы, переписывают нас. Вроде отпустили. Но я, естественно, показал слайды, все нормально. Но я был этим моментом поражен, но уже забыл. А когда они мне напомнили, я думаю, вот, наверное, они уже тогда пасли серьезно, хотя это было начало января[478].
Подобная демонстрация тотальной осведомленности и тщетности попыток ускользнуть от их всевидящего ока была типичной тактикой КГБ. И конечно, это создавало у многих хиппи ощущение, что их преследуют. Но Сашу Художника посещение Лубянки не испугало и не остановило. Хотя ему дали понять, что, если он попробует собрать пятьсот человек в день памяти Леннона, ему не поздоровится:
А я потом сделал хитрее: я думаю — а дай-ка я в помещении устрою этот день? Для нас это очень важно, где-нибудь да надо провести. Я нашел — такой был у нас в Москве специалист по «Битлз», Каблучко, я не помню его имени, но фамилия запоминающаяся. Он в музее Бахрушина проводил какие-то официальные мероприятия. Я был у него на лекции и слушал, как он о «Битлз» рассказывал, очень интересно! Все у него, правда, ровненько так, официально, он получал деньги за свои лекции от общества «Знание». А я еще тогда был хиппи, битломан. В общем, я на него вышел и спрашиваю: нельзя ли на ваше официальное мероприятие прийти и рассказать интересные вещи о Ленноне? Он говорит: «Хорошо». Но он не ожидал, что я буду такие вещи говорить о Ленноне. «Хорошо, хорошо, успокойтесь!» Может он уже знал, что в зале кто-то из «этих» уже слушает, а там наверняка во всех точках, где что-то необычное и неофициальное происходит, присутствовали люди в штатском[479].
Саша Художник перехитрил систему на ее собственной территории. Власти не решились арестовывать людей, пришедших на официальную публичную лекцию. Он продолжал организовывать день памяти Леннона каждую вторую субботу декабря в течение всех последующих лет. Саша никогда не переставал любить «Битлз» и никогда не переставал быть хиппи.
Ежегодные собрания в Царицыне тоже стали местом столкновения с советской властью. 1 июня 1982 года парк был оцеплен милицией, и в ходе многочасового рейда было задержано двести человек. Была обнаружена листовка с призывом остановить войну в Афганистане, за этим последовал арест ее автора, Юрия Попова (Диверсанта), который два последующих года провел в разных психушках, включая печально известные институт им. Сербского и психиатрическую больницу тюремного типа в Смоленске[480]. Текст, о котором шла речь, был первой попыткой Юры превратить советских хиппи в глобальное движение. Но речь шла не о том, чтобы подражать каким-то загадочным американским хиппи, а о том, чтобы призвать американских единомышленников установить с советской молодежью личные связи в деле борьбы за мир во всем мире[481]. Уже будучи очень нездоровым человеком, Юра Диверсант вернулся в Москву в 1985 году со сломанной психикой, но с непоколебимой решимостью бороться за дело глобального хипповства. С этого времени начались его наиболее плодотворная писательская деятельность и активное международное общение. Встречи в Царицыне продолжаются до сих пор.
Имена людей, которые подписывали обращения Диверсанта к американской молодежи, указывая при этом свой возраст и почтовый адрес, говорят о многом. Почти все они были убежденными последователями Системы, не желавшими — и не имевшими для этого никаких возможностей — делать карьеру в советском обществе, а зарабатывающими себе на жизнь неквалифицированным трудом. После 1971 года советская система дала понять, что быть хиппи и быть при этом полностью интегрированным членом советского общества невозможно. Таким образом, был создан класс профессиональных хиппи — людей, готовых к тому, чтобы пожертвовать преимуществами стабильной советской жизни ради своих собственных небольших уголков свободы и радости. Когда они принимали подобное решение, советский режим терял над ними большую часть своей власти, потому что важным аспектом позднесоветской жизни было стремление предложить людям возможности, которые улучшили бы их жизнь в советских рамках, например хорошую работу,