Читать «Убийство по расписанию. Завещание для всех желающих» онлайн

не слишком принципиальный, красные корочки полковника счел достаточным основанием, чтобы пойти на сотрудничество, как он сам выразился.

Схема с беспроцентным кредитованием, как и предполагал Крячко, в баре работала весьма активно. Разделкина бармен вспомнил сразу, сказал, что тот кредитом пользовался, потом полез проверять записи и нашел саму карту!

Бармен предположил, что Разделкин забыл ее во время последнего посещения заведения. Такое здесь, конечно же, время от времени случалось. Отдаст клиент карту бармену, чтобы тот с нее оплату списал, а забрать забудет. Сотрудники бара такой ситуацией никогда не пользовались, возвращали карту клиенту в том виде, в котором он ее и оставил.

– С этим у нас очень строго, – заявил бармен. – Да и смысла нет. Лучше клиента прикормить, получать с него регулярный доход, а вместе с ним и чаевые, чем разово копейки списать и потерять кормушку.

Почему карту не вернули в этот раз? Да потому, что клиент на звонки не отвечал и сам не появлялся, поскольку в СИЗО загорал.

Вспомнить, приходил ли Разделкин к ним в конце августа – начале сентября, у бармена не получилось. Кредит он в это время точно не брал, записей таких не было.

Зато этот человек дал Стасу толковый совет. Он сказал, что в баре Разделкин особо ни с кем не контачил, но парой приятелей обзавелся.

Крячко расспросил про приятелей, поинтересовался, как часто они появляются в баре, переписал данные карты и погнал дальше.

Одного из клиентов, приятелей Разделкина, найти оказалось проблематично. Бармену было известно, что зовут его Андрей, и работает он на автозаправке, расположенной где-то в районе Коньково. В бар приходит от случая к случаю, когда у брата ночует, который живет неизвестно где.

А вот второго приятеля Крячко отыскал без труда. Иван Степанович, отставной майор десантных войск, жил на соседней улице. Окна его квартиры, расположенной на первом этаже, выходили во двор и упирались в табачный киоск. Сам бармен ни дома, ни тем более квартиры Ивана Степановича в глаза не видел, но много раз слышал, как тот зазывал завсегдатаев в гости и объяснял, как его найти. При этом он неизменно повторял, что если дома находится, то всегда в окне торчит, мимо не проскочишь.

Описание внешности Ивана Степановича прилагалось к рассказу, так что Крячко был во всеоружии. Он обошел пару дворов, нашел табачный киоск, перевел взгляд на дом, стоявший напротив, сразу увидел того человека, которого искал, приблизился к подъезду и приветственно махнул рукой. Иван Степанович поспешил открыть окно.

– Здравия желаю, – по-армейски поздоровался Крячко.

– Да я и без того здоров, – ответил Иван Степанович. – Ищете кого или просто прогуливаетесь?

– Да вас и ищу, – заявил Крячко. – Иван Степанович, это же вы?

– Так точно. Я самый и есть, – ответил отставной майор. – По какой надобности?

– Разговор есть, – ушел от прямого ответа Крячко. – В дом пустите?

– Заходи, – сказал Иван Степанович.

Беседа с этим любителем потрепать языком заняла часа три. Сперва они обсудили обстановку в мире, промыли косточки правительству, дали оценку финансовому положению своей страны, да и многих других. Терпению Крячко позавидовал бы любой практикующий психолог, но ради достижения цели он выдержал все.

Надо сказать, не напрасно. В итоге Стас получил полный отчет о передвижениях Разделкина, начиная с середины августа. В бар Иван Степанович ходил как на работу, с пяти вечера до двух часов ночи просиживал за своим «именным» столом, пил пиво или воду из-под крана. Это зависело от состояния кошелька. В долги Иван Степанович не лез и сам ссуды никому не давал. За исключением Разделкина.

Почему бывший хирург попал в особую категорию, Иван Степанович и сам не мог понять. Так уж вышло. Правда, случилось такое всего раз, но совсем недавно, потому и вспомнилось. Денег у отставного майора Разделкин попросил двадцать седьмого августа. В тот день он пришел в бар раньше обычного, сидел, весь из себя угрюмый, за стойкой и пил дешевое пиво, а не марочное, как обычно.

Иван Степанович зазвал его за свой столик, вдвоем, мол, вечер коротать веселее. Разделкин согласился. На душе у него было совсем паршиво.

Светской беседой отставного майора он не побаловал. Говорил все больше Иван Степанович, а Разделкин только реплики время от времени бросал, а потом вдруг и выдал, дай, мол, десять штук взаймы.

Отставной майор нахмурился. Не любил он, когда у него в долг просили, спросил, зачем столько? Разделкин ответил, что должок старый должен отдать.

Иван Степанович денег Разделкину дал. Десять штук наликом, без всякой расписки и гарантий. Разделкин взял их и исчез. День нет, два нет, неделя прошла, а он в баре не появлялся.

Иван Степанович уже решил, что уплыли его денежки, а Разделкин вдруг вернулся. Десятого сентября в бар пришел, десять купюр перед отставным майором на столик выложил, кивнул и был таков.

После этой истории Разделкин реже стал в баре появляться. Когда приходил, здоровался издалека с майором, но за столик его не садился. Иван Степанович не настаивал, что-то его останавливало. Чувствовал он, что не принесет ему радости общение с бывшим хирургом. Может, позже, когда такое ощущение ослабнет или совсем пройдет, но не сейчас.

После разговора с отставным майором Крячко успел съездить к Разделкину, пообщаться с соседями. Там он выяснил, что с конца августа и до начала сентября Разделкин в квартире не появлялся.

Соседка с нижнего этажа уверяла, что всегда знает, когда тот дома, а когда его нет.

– Слышимость в нашем панельном доме отменная, – заявила она. – А этот тип тишину соблюдать не слишком любит. Топает как слон, будто под ним не люди живут, а роботы. Каждый шаг в больной голове отдается. А в этот период никто не топал. Дней десять идеальная тишина стояла, я нарадоваться не могла. Потом жилец вернулся, а вместе с ним и топотня.

– Где эти дни провел Разделкин, выяснить пока не удалось, и все же обвинения с него ты снять не можешь, – подвел черту Крячко. – Подготовительную работу я провел, за тобой распечатка с операций по банковской карте.

– Хорошая работа, – похвалил друга Гуров. – Одного ты не знал, Стас. Временные рамки следовало расширить.

– Какие рамки? – не понял Крячко.

– Обстоятельства изменились. Теперь нам придется проверять алиби Разделкина не только на первое сентября, но и на первое июля. – Лев Иванович выложил другу все то, что нарыл для него капитан Морозов.

– Да, дела, – протянул Крячко. – За тобой, Гуров, на скоростном лайнере не угонишься. Только одну кучу разгребешь, а у тебя уже десять на примете. Ладно,