Читать «Неизвестная книга наркома внутренних дел Н. И. Ежова» онлайн
Олег Борисович Мозохин
Страница 33 из 73
(ЗИНОВЬЕВ, протокол следствия от 18 августа 1936 г.)
Встав на путь борьбы за реставрацию капитализма, правые неизбежно должны были прийти к соглашению с троцкистами и зиновьевцами, с теми, кто является передовым отрядом международной контрреволюции, кто ставит себе задачей уничтожение социалистического строя. Эти общие цели создают почву для соглашения между ними. На этой почве Каменев и Зиновьев, а позднее Пятаков, связываются с представителя ми правых – Томским и Углановым – и договариваются с ними о вступлении в блок с троцкистами и зиновьевцами для совместной борьба против партии и советской власти.
Угланов так рассказывает об этих переговорах с троцкистско-зиновьевским центром относительно установления с ними единого блока:
«Каменев дал подробную оценку положения.
Перейдя к перспективам, Каменев заметил, что перед лицом такого положения, перед лицом главной опасности, какой является, как он выразился, “сталинское руководство”, было бы недостойным революционеров цепляться за старые споры, разделявшие в свое время правых и зиновьевцев, что эти разногласия давно сняты жизнь и что в порядок дня должен быть поставлен вопрос об объединении усилий всех групп для борьбы за устранение главного врага, каким является “Сталин и его группа”. Каменев сообщил далее, что соответственное объединение у них произошло с троцкистами. Я полностью солидаризировался с Каменевым».
(УГЛАНОВ Н. А., протокол следствия от 23 сентября 1936 г.)
Из переговоров троцкистов-зиновьевцев и бухаринцев-рыковцев выяснилось, что обе антисоветские группы полностью солидарны между собой и в самом основном вопросе – о терроре против руководителей партии большевиков и советского правительства.
Рыков в беседе с участником антисоветской организации бухаринцев-рыковцев Нестеровым говорил ему:
«…Мысль наша должна изыскивать наиболее целесообразные и практические методы, а принципиальные исходные позиции уже найдены. К ним же /принципиальные позиции/ пришли и троцкисты.
Для практического осуществления этого плана насильственного устранения Сталина и его группы нам предстоит еще преодолеть полосу идеологической подготовки наших необходимых для этого кадров.
Надо “приучить” сознание наших людей к возможности и допустимости террористического пути… К террористическим выступлениям подготовляться нужно очень серьезно и кропотливо…
“Недостаточно еще – заявил Рыков – иметь револьвер в кармане и желание убрать. Этого мало. Вопросами техники подготовки террористических актов нужно заниматься серьезно. Необходимо, – говорил Рыков, – выделить исполнителей, которые возьмут на себя осуществление террористических актов…”
Рыков сказал, что наряду с ним Бухарин и Томский также развивают интенсивную деятельность в направлении организации людей и подготовки террористических выступлений.
Каждый из нас, членов центра, должен заниматься этим вопросом и им мы серьезно сейчас заняты.
В этой беседе Рыков дал мне прямую директиву организовать террористическую группу в Свердловске, где я к этому времени уже сидел и куда я возвращался обратно…»
(Из показаний Нестерова 4 февраля 1937 г.)
О террористических установках бухаринско-рыковского центра показывает сам Рыков:
«Террор. В этот период окончательно определилось наше положительное отношение к террору. В 1932 г. террор вошел в тактику центра правых и его местных организаций. Отдельные разговоры о применимости террора среди членов организации правых были и ранее. О нем говорили в бухаринской “школке”, РАДИН в моем секретариате, вероятно, были разговоры и в других группах организации правых. Их не могло не быть, т. к. центр правых в своих клеветнических нападках на Сталина и других членов Политбюро, воспитанием ненависти к Сталину и другим руководителям партии и правительства сделал все возможное для их возникновения. При нелегальном заговорщическом характере контрреволюционной организации правых, при отсутствии какой-либо массовой базы для ее контрреволюционной работы, при отсутствии надежды каким-либо другим путем прийти к власти – принятие террора и “дворцового переворота” – давало, по мнению центра, какую-то перспективу.
В соответствии с принятием центра организации террора, как метода борьбы, я дал в 1932 г. террористические установки Нестерову, Радину, Гольдману».
(Из показаний РЫКОВА 6 июня 1937 г.)
Переходя к тактике террора против руководителей партии и правительства, правые предатели в тоже время трусливо старались маскировать свои террористические установки.
Вот что показал Нестеров:
«Рыков предложил мне его установки передавать только самым надежным нашим участникам организации правых, а с другими ближайшими к нам вести разговоры о терроре с величайшей осторожностью в форме полунамеков, ставя вопрос в общей отвлеченной плоскости, как бы только по своей инициативе, но так, чтобы можно было подумать, что это только моя, Нестерова, точка зрения, а и более высоких наших кругов.
Рыков предупредил меня, что это возможно завуалированная форма постановки вопроса должна обязательно соблюдаться и тогда, в случае провала какой-либо отдельной нашей местной группы, не будет вскрыта роль центра правых в вопросе организации террора».
(Из показаний Нестерова 4 февраля 1937 г.)
Бухаринцы-рыковцы не забыли даже и о том, чтобы укрыть свою террористическую деятельность в случае успеха антисоветского переворота.
«Разумеется – говорил Рыков Нестерову – в случае успеха мы не должны афишировать тактику террора, мы должны ее “быстро забыть” – подчеркнул Рыков.
(Из показаний Нестерова 4 февраля 1937 г.)
В беседах с руководителями троцкистско-зиновьевского антисоветского центра, руководители правого центра давили всяческие заверения троцкистам-зиновьевцам о решимости своих террористических планов. В беседе с Сосновским Бухарин говорил следующее:
«“Возьмем платформу Рютина, – сказал Бухарин, – ведь она о первой до последней строки прямо, полным голосом, мотивирует необходимость насильственного устранения Сталина и доказывает, что мирное устранение Сталина невозможно. В рютинской платформе не произнесено только само слово террор. Но в этом и не было надобности, он вытекал сам собой.
Вот почему мы и встретились с вами в блоке на общей платформе, т. е. на основе признания террора”.
В дальнейшем я осведомился у Бухарина, все ли его единомышленники солидарны с ним по этому вопросу.
Бухарин ответил, что среди руководящих деятелей организации правых разногласия по этому вопросу нет. На мои вопросы он ответил, назвав активными участниками правой контрреволюционной организации – Томского, Рыкова и Угланова. Они составляют, вместе с ним, Бухариным, руководящий центр правых». (Сосновский, протокол следствия от 14–16 октября 1936 г.)
Поскольку правые и троцкистско-зиновьевский блок признавали необходимость реставрации капитализма, поскольку те и другие признавали террор, как метод достижения своей цели, становится понятным, почему эти подпольные центры нашли общий язык и пришли к соглашению.
Вот что говорил Рыков в беседе с троцкистом Белобородовым. Рыков, как показал Белобородов, говорил со мной о Троцком:
«Что же, Троцкий в вопросе методов борьбы со Сталиным полностью прав, зря только раньше не решились мы на это, дело было бы давно выиграно» и спросил меня в упор: “Где