Читать «Свет грядущих дней» онлайн

клалась монетка, служившая приманкой вторгшемуся и предупреждением жильцам. Квартира, которую снимали Инка с Марысей, стала главной явкой. Под каждой половицей, в каждом тайном закоулке здесь хранились документы и деньги. Патефон заглушал все звуки, водка якобы потреблялась в больших количествах, и соседи были уверены, что девушки – проститутки, принимающие беспрерывные потоки мужчин в своей мелине[704].

Другим центром активности стала мелина Цивьи. Внешность Цивьи была слишком семитской, чтобы девушка могла выходить на улицу. После нескольких лет суровой, на грани жизни и смерти деятельности у Цивьи теперь было полно времени. Жить в укрытии означало жить взаперти с людьми, которых ты сама, вероятно, не выбрала бы себе в соседи и которые тебе даже не нравились. Внешний мир «фильтровался теперь через других», и каждый стук в дверь заставлял в панике бросаться в укрытие[705]. Антек принес ей много детективных романов, чтобы скрасить затворничество[706], но ее чувство вины и депрессия усугублялись. Чтобы отвлечься, она с одержимостью занималась домашней работой и писанием писем – ей отчаянно хотелось поделиться своими советами. Видевшая смертельную жатву в Варшаве, Цивья упрашивала бендзинскую группу прекратить борьбу и бежать; она умоляла Ривку Гланц уйти в партизаны. Но в то же время сама отказывалась бросить своих соратников и оставалась в Варшаве.

Цивья начала работать в «Жеготе», став для организации главным «администратором», ответственным за распределение денег и фальшивых документов. Она вела переписку, контролировала бюджет и снова посылала «девочек Цивьи» на задания: устанавливать связи, собирать информацию и защищать евреев. Посылала она их и на поиски бойцов, попавших в беду, а также иногда – таинственно исчезнувших связных.

Глава 21

Кровавый цветок

Реня

Июль 1943 года

Бендзинский ŻOB прислушался к призывам Цивьи и разработал план. Те, кто имел арийскую внешность, отправятся в Варшаву по железной дороге. Для остальных Антек организует тайную переправку в Варшаву на автобусе. Поддельные документы будут доставлены курьерами из Варшавы – пока только для некоторых. Остальные, когда будут готовы, привезут в город Реня и Ина. К тому времени Реня и Ина уже предприняли несколько совместных поездок[707], перевозя деньги, оружие и инструкции в бюстгальтерах, сумках и поясах.

Ина выехала вечером, имея при себе адреса, деньги и материалы для фальсификатора. С таким же багажом Реня и Ривка Москович[708] отправились в путь на следующее утро. Двадцатидвухлетняя Ривка, единственная выжившая из всей семьи бендзинского рабочего, преданная участница местного отделения «Свободы», заболела, потребовалось где-то укрыть ее до выздоровления. Внешне Ривка не была похожа на еврейку, и у нее имелись документы, позволявшие пересекать границу. Она страстно желала продолжать участвовать в борьбе, но товарищи настояли на том, чтобы она спряталась до выздоровления, а уж потом отправилась искать места укрытия для евреев в Варшаве. В конце концов ее удалось убедить, что она слишком больна, чтобы работать в ближайшее время, и Ривка упаковала чемодан с личными вещами.

Реня назначила Ине встречу в условленном месте. Они с Ривкой ехали на поезде под видом двух молодых полек, Ванды и Зоси, которые решили посетить большой город; на самом деле две еврейки, рискуя собственными жизнями, ехали спасать жизни других. Всю дорогу Реня молилась всем сердцем, чтобы они благополучно пересекли границу.

И вот они к ней подъехали.

– Проверка документов!

Рене пришлось взять себя в руки, чтобы прекратить дрожать всем телом. Но сможет ли справиться с собой Ривка? Сумеет ли, уняв дрожь хоть на короткое время, невозмутимо изложить свою легенду?

«Соберись!»

Дыши глубоко.

Однако в вагоне царили такая теснота и духота, что вздохнуть свободно было невозможно. И без того больной Ривке, стиснутой теперь людьми со всех сторон, стало плохо. Казалось, она вот-вот потеряет сознание, а это привлечет к ним нежелательное внимание. Реня украдкой огляделась и увидела свободное место в среднем, военном вагоне. Ривка, усевшись, почувствовала себя лучше, зато для Рени это был сущий ад: ей приходилось улыбаться, глядя прямо в глаза попутчикам, держать в узде каждый нерв, мобилизовать всю свою отвагу и притворяться противоположностью всего того, чем она была и что чувствовала на самом деле, слушая тошнотворный, исполненный «звериной радости»[709] рассказ военного о том, как они убивали евреев.

– Я там был, – сказал один из них. – Я видел, как заглембских евреев[710] увозили на ликвидацию.

Все рассмеялись.

– Чушь! На самом деле евреев не убивают.

Реня догадалась, что большинство этих солдат ехали с фронта, где еще не знали о машине истребления, шестеренки которой уже вовсю крутились в Польше.

– Чудесная картинка! – воскликнул один из них. – Праздник для глаз: увидеть, как евреев, словно стадо баранов, ведут на убой.

Реня старалась не думать о своей убитой семье, о погибших друзьях, о своем маленьком брате. Она старалась вообще ни о чем не думать.

Реня улыбалась. Наблюдала за Ривкой. И продолжала улыбаться.

Путешествие длилось весь день. Деревья, города, остановки, паровозные свистки… Наконец, когда она совсем обессилела от этого путешествия, от своего беспрерывного лицедейства, девушки прибыли в Варшаву и пошли, выбирая тихие вечерние улицы, к заранее условленному месту встречи с Иной. Они не могли позволить себе ни малейшей ошибки. Реня заметила, что дальше по улице, через два квартала, полицейские проверяют документы у всех прохожих. Она быстро сообразила, что их поддельные документы, которые годились для поездки, варшавским жандармам могут показаться сомнительными. Жестом велев Ривке следовать за ней, она свернула за угол, за другой и очень быстро пошла, стараясь затеряться среди прохожих. Девушки ни разу не оглянулись – шли только вперед, вперед, смешавшись с толпой.

Наконец они прибыли в нужное место. Можно было выдохнуть.

Но Ины там не оказалось.

Как долго они смогут топтаться здесь в ожидании, не вызывая подозрений?

Иногда встречи назначались неподалеку от магазинов, чтобы можно было притвориться, будто рассматриваешь витрины или листаешь книги, выставленные на продажу – романы, любовные истории, шпионские детективы. Но здесь ничего такого не было.

Ину арестовали по дороге?

Где она? Поблизости? Кто их сейчас видит?

Никаких других адресов у Рени не было. Ни одному подпольщику никогда не сообщали слишком много информации за раз – на случай, если их поймают и будут пытать.

Денег у нее было ровно еще на один день.

И никакого запасного плана[711].

Минута сейчас могла стоить жизни. Мысли проносились в Рениной голове, она пыталась сообразить, каким должен быть их следующий шаг. Ей обязательно нужно было где-то пристроить Ривку, найти кого-нибудь из подпольщиков, кого-нибудь знакомого. Но где? Что, если не удастся ни с кем связаться? Везти Ривку обратно в Бендзин? Она была слишком больна.

Реня решила оставить подругу в гостинице, где они и планировали поселиться, а потом самой отправиться на поиски