Читать «Григорий Зиновьев. Отвергнутый вождь мировой революции» онлайн
Юрий Николаевич Жуков
Страница 41 из 222
Опираясь на такие достаточно серьезные разночтения, будем исходить из того, что радиограмма, первый раздел воззвания написаны одним человеком, а преамбула, второй и третий разделы — другим. А чтобы определить, кто же был второй автор, обратимся к еще одному документу, в отличие от предыдущих, имеющему открыто названного создателя. Те самые «Тезисы» Зиновьева, опубликованные 2 марта, полностью отвечавшие и духу, и сути всех выступлений Григория Евсеевича в течение последних четырех месяцев.
В «Тезисах» правые социал-демократы именуются «социал-шовинистами», точно повторен список 38 партий, а в заключении развернуто дана конечная цель создаваемого объединения.
«8-й съезд РКП непоколебимо убежден в близкой победе коммунизма. Коммунистический интернационал восторжествует как Международный Союз советских республик (это утверждение будет положено в основу преамбулы первой конституции СССР, 1924 года — Ю. Ж. ). Во имя этой великой цели коммунистический пролетариат всего мира объявляет революционную войну буржуазии. Эту войну при помощи своей социалистической Красной армии начал русский пролетариат — первый, завоевавший власть в своей стране. Эту революционную войну доведет до конца мировой пролетариат, организованный в Коммунистический интернационал».
Итак, вполне можно говорить о том, что автором преамбулы, второго и третьего разделов воззвания является Зиновьев. Но если это так, то почему о том нет ни одного подтверждения документами ЦК, которые бы зафиксировали такое поручение, что по тем временам являлось непременным? Стремление сохранить в глубокой тайне авторов воззвания (как, впрочем, и радиограммы)? Вряд ли. Ведь есть же решение ЦК от 2 октября 1918 года. Более секретное, хотя так и не осуществленное — о направлении для пропагандистской работы Бухарина в Австрию, а Зиновьева — в Берлин118.
Есть здесь и еще одна странность. «Правда» опубликовала «Тезисы» доклада Григория Евсеевича о Коминтерне на 8-м съезде партии 2 марта 1919 года, между тем, как решение ЦК о том состоялось лишь двумя неделями позже, 14 марта119. Как такое вообще могло произойти?
Невольно напрашивается только одно объяснение.
Ленин, решив в декабре форсировать создание III Интернационала, вспомнил, наконец, о Зиновьеве. Вспомнил о его роли в созыве Циммервальдской и Кинтальской конференций, создании Циммервальдской левой. И решил всецело опереться на него, возвратившего утраченное доверие вождя. Правда, часть работы, чисто теоретической, возложил на Бухарина. Но делал все это конспиративно, как в давние дореволюционные времена подполья. Поступал так, ибо явно почувствовал сопротивление. Сопротивление того, кто только и мог тогда оказать, — Я. М. Свердлова. Председателя ВЦИК, члена ЦК и руководителя его секретариата, Оргбюро. Почему-то ставшего подписывать некоторые партийные документы как «председатель ЦК». И неоднократно заявлявшего, что Совнарком (возглавляемый Лениным!) всего лишь исполнительный орган ВЦИК120.
Свердлов, в отличие от Е. Д. Стасовой, еще одного секретаря ЦК, в протоколах заседаний Центрального комитета не отмечал присутствовавших, не фиксировал обсуждений по принимаемым вопросам. Словом, вел канцелярию органа партии как хотел. И вообще, если бы пожелал, мог не записывать каких-либо решений, в том числе и о создании Коминтерна, так как того не жаждал, ибо III Интернационал после образования непременно вывел бы РКП из-под его абсолютного контроля.
Что же еще может объяснить отсутствие в протоколах ЦК того решения, о котором Ленин писал Чичерину 28 декабря? Отсутствие и поручения (если оно было) Зиновьеву чисто организационного характера.
В пользу такой гипотезы свидетельствует, и весьма основательно, прелюбопытнейший и многозначительный факт. «Правда» публикует «Тезисы» Зиновьева только тогда, когда Свердлов уехал в Харьков — на открывшийся 2 марта съезд компартии Украины, на начавший работу 6 марта Всеукраинский съезд Советов. То есть отсутствовал в Москве в те самые дни, когда в ней проходил Первый конгресс Коминтерна.
2.
Так это или не так, но всего за три с лишним недели марта 1919 года Зиновьев, пребывавший если и не в опале, то в некотором забвении, вернул себе почти прежнее положение на властном Олимпе. Почти то же, что занимал до Октября. Во-первых, стал одним из создателей Коминтерна и с санкции ЦК его руководителем, председателем Бюро Исполкома121. Во-вторых, сыграл важную роль в работе 8-го съезда РКП. Выступил с докладом о Коминтерне. Еще выступил с докладом по оргвопросам, который, по всей видимости, должен был сделать Свердлов, если бы не скончался скоропостижно 16 марта. Доказывает то страшная спешка, в которой Григорию Евсеевичу пришлось готовить выступление.
16 марта ЦК постановило: «Тов. Зиновьеву к завтрашнему дню тезисы».
17 марта: «Т. Зиновьев докладывает тезисы свои (см. приложение), которые по обсуждению решено пополнить следующими темами. Прием новых членов, перереорганизация внутренней структуры ЦК — политическое бюро, организационное бюро, секретариат; отношение к национальным коммунистическим партиям (Украины, Литвы и Белоруссии, Латвии — Ю. Ж. ); устав партии — общая переработка, утверждение нового; т. н. военные вопросы внутри советов, железнодорожные организации, комячейки в армии.
Сам доклад должен распадаться на три отдела: 1) советская организация, 2) партийная, 3) взаимоотношение советов и партии. В отделе советов обратить внимание на взаимоотношения ЦИК и Совнаркома (выделено мной — Ю. Ж.).
Весь проект поручается т. Зиновьеву дополнить к завтрашнему утру»122.
Иными словами, новая структура партии должна была исключить то, что и намеревался сделать Свердлов, а после его смерти — содокладчик Зиновьева уполномоченный ВЦИК в Пензенской, Тульской и Вятской губерниях Н. Осинский (В. В. Оболенский), выражавший решение Московской губернской партконференции. Собиравшийся добиться фактического вхождения партийных органов в советские — к примеру, члены СНК должны были непременно стать и членами ЦК, который упразднялся как особый орган, а затем следовало слить СНК с Президиумом ВЦИК; осуществить федерализацию РКП с максимальной автономией компартий советских республик.
Григорий Евсеевич выполнил трудное поручение. Правда, для этого ему пришлось пять раз выступить на четырех заседаниях — вечером 20 марта, утром 21, утром и вечером 22. И все же он сумел уговорить делегатов проголосовать не за резолюцию, предложенную Осинским, а за проект, представленный ЦК и, в частности, гласивший: «Смешивать функции партийных комитетов с функциями государственных органов, каковыми являются Советы, ни в коем случае не следует. Такое смешение дало бы гибельные результаты, особенно в военном деле. Свои решения партия должна проводить через советские органы в рамках советской конституции. Партия старается руководить деятельностью Советов, но не заменять их»123.
Военные дела были упомянуты в резолюции далеко не случайно. Одновременно со Свердловым и вместе с ним пытался провести собственную линию и Троцкий. Настаивавший на полной самостоятельности и даже верховенстве в армии командования, а не партийных работников —