Читать «Рейтинг Асури» онлайн
Игорь Лысов
Страница 15 из 78
Монах не понял трепетности вопроса, который Асури задавал не из любопытства. За многие годы Афа изучил характер искусственного интеллекта, милого сухаря, чем-то напоминающего профессора Стаевски, который никогда не понимал юмора и был одержим только одним – истиной. «Лотос» задал крайне важный для себя вопрос – о подсознании. Стало быть, не имея алгоритма обращения к изначально пустому огромному банку, машина задалась вопросом, откуда у нее появляются решения. Появляются сами собой – совершенный аппарат не задумывался, он получал ответы сразу без просчета вариантов.
Асури понимал, что процесс параллельного мышления человека проходит точно так же, когда ответ интуитивно, сам по себе, выскакивает в мозгу как правильное решение. Интуитивно! Вот именно про это и спрашивала машина – про интуицию!
Афа заерзал на стульчике от какого-то внутреннего напряжения. Ему уже не хотелось летать в облаке неизведанного, а хотелось отвечать на вопросы, роем прилетевшие в мозг и теперь засевшие там надолго.
Профессор открыл глаза. Перед ним все в той же позе со скрещенными руками под животом сидел настоятель монастыря Нат Ринпоче. Афа даже обрадовался этому. Но не успел раскрыть рта, как монах спросил:
– Какую веру вы исповедуете?
– Никакую. У меня нет веры для ее исповедания.
– О, вы Будда! – рассмеялся монах-настоятель.
Теперь и Афа улыбнулся:
– Вера моя детская, господин Ринпоче. Я бывший старовер. Сейчас же не верю ни во что. Но не активно, а просто занимаюсь своим делом и не имею времени на диалоги с бессмысленным.
– Что такое старовер? – поинтересовался настоятель.
– Это древнее христианство… до всех реформ и нововведений.
– А, христианство. Я читал вашу книгу – Библию. У меня она есть. – Нат Ринпоче показал на какие-то полки, где, по его мнению, лежала святая для христиан книга.
Неожиданно Асури заметил два плотных тома в синем переплете с красными, хаотично разбросанными знаками физических символов. Он узнал их – это было первое издание его трактата «Теория констант в человеческом разуме».
Афа удивленно посмотрел на настоятеля:
– Уважаемый Нат, вы читали мои книги?
– Да, господин профессор, я их перечитывал несколько раз. Года три назад мне их принес один японский паломник, сказал, что это очень любопытно. Я читал и соглашался с ним, господин профессор. Именно поэтому я сегодня необычайно горд в связи с вашим появлением в монастыре.
– И вы мои книги поставили на одну полку с Библией? – не зная, как скрыть самодовольную улыбку, проговорил Афа.
– Да, там у меня стоят все книги, которые очень любопытно описывают мироздание. Там есть и дневники Нильса Бора – замечательное письмо. Да и вообще, много верного написано в книгах, что стоят на той полке.
Улыбка соскользнула сама по себе. Ни соседство с Бором, ни с Библией теперь уже не увлекали Асури: оказывается, все они были исключительно для любопытства. «Интересно же почитать, что пишут люди о том, чего не понимают». – Афа дошел даже до такого рассуждения, пока настоятель держал руку, указывающую на «любительскую» полку книг.
– Тогда подсознание – это Бог, – как ни в чем не бывало проговорил настоятель.
– То есть?
– Если вы христианин и придерживаетесь Библии, тогда подсознание для вас и есть Бог, я это имел в виду, – мягко произнес настоятель.
– А для вас – ничто?
– Ничто – это Бог, господин профессор.
– Понимаю, в смысле непознаваемое и так далее…
– Нет. Не так. Если вы христианин, иудей или мусульманин, то для вас Бог познаваем. Он запечатлен в этой книге. – Настоятель снова указал на полку.
– Вы можете это объяснить, уважаемый Ринпоче? – удивленно спросил Афа. Его мало трогали теоретические вопросы теософии, он им просто не доверял. Но тут было совсем иное – монах указал на Библию, которую Асури знал достаточно хорошо. Да и вообще, вся христианская теология утверждала, что Всевышний вне разумения человеческого. Этого придерживался и сам профессор. Ему это казалось аксиомой, незыблемой константой…
– Я попробую, господин профессор, но прошу вас учесть, что речь пойдет исключительно о том, что можно прочесть в Библии. То есть о Боге иудеев, которому вы тоже вверили свою судьбу.
– Есть и другие боги? – недоуменно проговорил Асури. Он понимал, что буддийская философия отрицает единоначалие. Как философия, наука, но не как религия.
– Давайте я вам просто прочту несколько строк из Библии. – Ринпоче поднялся с циновки и достал толстенную книгу. – Я попробую, – еще раз повторил настоятель, – заодно и вам будет полезно узнать, как материализовался сам человек. Вы же пытаетесь создать искусственный интеллект и, как я понял из ваших книг, огибаете свой собственный путь. Путь человека и его сознания.
Это было уже чрезвычайно неприятно для слуха Асури. Настоятель небрежно высказался о самой сути учения профессора о мышлении. Высказался именно небрежно, не придавая никакого значения многолетнему труду и Афы, и всего ученого мира в этой отрасли познания человечества.
Нат Ринпоче полистал книгу и остановился, удерживая палец на какой-то строчке:
– Понимаете арамейский, господин профессор?
– Нет, настоятель, – удрученно сказал Асури.
– Хорошо, я переведу…
Он пробежал глазами по странице, замер на мгновение и произнес:
– Теперь человек стал как один нас – он познал добро и зло…
Афа вспомнил эти слова из Библии, они были почти в самом начале – в книге Бытия рассказывалось о грехопадении первого человека. Перевод был достаточно точен, ничего удивительного в этих словах профессор не заметил.
– Я знаю эту книгу, настоятель, – как-то раздраженно проговорил Асури и даже потянулся за пиалой.
Настоятель тут же отложил книгу и сам налил чай для гостя.
– Если знаете, – монах подождал, пока профессор не отставит напиток и продолжил: – то тогда для вас не должно быть тайн в том, кто по мнению иудеев есть Бог. Вряд ли тут можно рассматривать двояко…
– И кто он, по-вашему?
– Вечное добро и зло… Или, скажем осторожнее, бесконечное во времени знание добра и зла. Это же просто, господин профессор.
Афа задумался. В словах настоятеля было столько ясного, чистого и прозрачного ответа, что усомниться в этом мог бы только отъявленный теолог, принципиально стоявший на сомнительных позициях. Доставшееся еще от родителей детское понятие о Боге как любви или милосердии растаяло, словно снежинка на жаркой ладони. Ничего не пугало Асури в этом ответе. Он наблюдал за своими мыслями и поражался простому покою настоятеля, нисколько не кичившемуся своими знаниями или превосходством над собеседником.
Под пледами стало жарко, но Афа не