Читать «Чисто российское преступление: Самые громкие и загадочные уголовные дела XVIII–XX веков» онлайн
Ева Михайловна Меркачёва
Страница 35 из 40
Учитывая вышеизложенное, народный суд
ПОСТАНОВИЛ
Бродского Иосифа Александровича на основании Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 4/V–61 г. «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими антиобщественный и паразитический образ жизни» выселить из гор. Ленинграда в специально отведенную местность на срок 5 (пять) лет с обязательным привлечением к труду по месту поселения. Исполнение немедленное. Срок высылки исчислять с 13/II–64 г.
Постановление обжалованию не подлежит.
Этот документ, на мой взгляд, интересен сам по себе от первой буквы до последней. Но разберу несколько моментов. Во-первых, изначально Бродским заинтересовались в КГБ (он был туда вызван в 1960 г.), и отнюдь не по поводу трудоустройства, а из-за публикации в самиздатовском журнале «Синтаксис», смысловой составляющей его стихов («упаднические») и их чтения на литературных вечерах («пытался противопоставить себя как поэта нашей советской действительности»). И только почти через два года Бродским заинтересовалась милиция («отделом милиции Дзержинского райисполкома гор. Ленинграда Бродский предупреждался о трудоустройстве… Было отобрано разъяснение о трудоустройстве… Начальником паспортного стола отделения он был предупрежден о трудоустройстве и ознакомлен с Указом от 4/V–61 г. 18/I–64 г. от него было отобрано предупреждение»).
В качестве свидетелей обвинения выступили Ленинградское отделение Союза писателей («Бродский не является ни поэтом, ни профессиональным литератором») и газета «Вечерний Ленинград», писавшая, что Бродский должен быть предан общественному суду. В сущности, суд признал, что преследование Бродского носит политический характер. И одновременно с судебным решением было вынесено частное определение в отношении членов Ленинградского отделения Союза писателей Н. И. Грудининой, Е. Г. Эткинда и В. Г. Адмони, которые выступали в защиту поэта.
Второе решение по делу Бродского – постановление Президиума Ленинградского городского суда от 16 января 1965 г. Туда обратился с протестом первый заместитель Генерального прокурора СССР М. П. Маляров. Он просил досрочно освободить Бродского и отменить частное определение в отношении трех упомянутых писателей.
Однако суд вновь констатировал, что причиной высылки Бродского явилось то обстоятельство, что он с 1956 по 1963 г. проработал в различных организациях в общей сложности лишь 2 года 8 месяцев, 13 раз менял место работы, а к моменту его ареста вообще более года не занимался общественно-полезным трудом, «выдавая себя за поэта».
В итоге Фемида прокурорский протест не поддержала. Аргументы: Бродский отбыл меньше половины срока. Что касается трех защитников поэта – суд сослался на то, что их поведение вызвало осуждение со стороны коллег и к ним были приняты «соответствующие меры». При этом указал, что упомянутые литераторы, «выступив в защиту Бродского, пытались представить в суде его пошлые и безыдейные стихи как талантливое творчество, а самого Бродского как непризнанного гения, и что их поведение свидетельствует об отсутствии у них идейной зоркости и партийной принципиальности».
Но вот что происходило «за кулисами».
– После процесса началась изнурительная борьба за Бродского: Фрида Вигдорова, Лидия Чуковская, Лев Копелев, Раиса Орлова и другие писали письма в Союз писателей, руководителям партии и правительства, – рассказывает Надежда Ажгихина. – Однако никто из адресатов не внял. Как пишет дочь Фриды Абрамовны, та была потрясена тем, что не удается добиться справедливости. В этих условиях Вигдорова дала согласие на тайную передачу ее записи процесса за границу. Первая публикация состоялась в США, и текст немедленно был переведен на множество языков. Кампания в поддержку Бродского усилилась. О его освобождении попросил, например, друг СССР Жан-Поль Сартр, прочитавший «Судилище».
Руководство Союза писателей было в ярости и готовило исключение Фриды Вигдоровой, однако помешала ее болезнь. В августе 1965 г. в возрасте 50 лет она умерла от рака.
Третий документ – определение Верховного суда РСФСР от 4 сентября 1965 г. Поводом вновь стало обращение заместителя генерального прокурора СССР.
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР в составе председательствующего Остроуховой В. М., членов суда Кузнецова П. Н. и Меркушева А. Е. ‹…›
Заслушав доклад члена суда Остроуховой В. М. и заключение помощника Генерального прокурора СССР Седова Л. Н., поддерживающего протест и полагавшего снизить Бродскому срок высылки до отбытого, судебная коллегия установила:
Определение суда о снижении Бродскому срока ссылки (фото предоставлено Объединенной пресс-службой)
…Протест подлежит удовлетворению по следующим основаниям: Бродский молод, противоправные действия совершил впервые. Из акта судебно-психиатрической экспертизы видно, что хотя Бродский и является трудоспособным, однако проявляет психопатические черты характера.
При этих данных назначение Бродскому максимального срока высылки, предусмотренного законом, необходимостью не вызывалось.
У суда не было достаточных оснований и для вынесения упомянутого частного определения.
Как видно из протокола судебного заседания, Грудинина, Эткинд и Адмони высказывали лишь свое личное мнение и только о работах Бродского по переводу стихов иностранных авторов, опубликованных в печати, и на этом основании характеризовали его как талантливого переводчика.
Согласно статье 321 УПК РСФСР суд по материалам судебного разбирательства вправе частным определением обратить внимание общественных организаций и коллективов трудящихся на неправильное поведение отдельных граждан на производстве или в быту или на нарушение ими общественного долга.
По данному же делу этих условий не имеется.
Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 378 УПК РСФСР, судебная коллегия определила:
Постановление народного суда Дзержинского района города Ленинграда от 13 марта 1964 года в отношении Бродского Иосифа Александровича изменить. Снизить ему срок высылки с пяти лет до одного года пяти месяцев. Частное определение этого же суда в отношении Грудининой, Эткинда и Адмони и постановление Президиума Ленинградского городского суда от 16 января 1965 года, вынесенные по данному делу, отменить.
23 сентября 1965 г. Бродский был освобожден от отбывания ссылки в Норинской, где провел 18 месяцев.
В Норинской он изучал и переводил английских поэтов, опубликовал в районной газете два стихотворения (в доме-музее поэта в Норинской об этом очень забавно рассказывает голос бывшей редакторши), охотно делился с сельчанами коньяком и лекарствами, которые привозили друзья из Ленинграда. Вообще поэта тут любили и сочувствовали его судьбе. Считали недотепой: навоз раскидывал плохо, в поле ничего толком не делал – нашли ему в соседнем селе должность фотографа в Доме быта, возили туда на полуторке…
«Эта деревня дала мне нечто, за что я всегда буду благодарен КГБ, поскольку, когда в шесть часов утра идешь по полю на работу, и встает солнце, и на дворе зима, осень или весна, начинаешь понимать, что в то же самое время половина жителей моей страны делает то же самое. И это дает прекрасное ощущение связи с народом… Для меня это был огромный опыт, который в какой-то мере спас меня от судьбы городского парня», – писал Бродский впоследствии.
Кстати, там он создал одно из любимых своих стихотворений:
В деревне Бог живет не по углам,как думают насмешники, а всюду.Он освящает кровлю и посудуи честно двери делит пополам.В деревне он – в избытке. В чугунеон варит по субботам чечевицу,приплясывает сонно на огне,подмигивает мне, как очевидцу.Он изгороди ставит. Выдаетдевицу за лесничего. И в шуткуустраивает вечный недолетобъездчику, стреляющему в утку.Возможность же все это наблюдать,к осеннему прислушиваясь свисту,единственная, в общем, благодать,доступная в деревне атеисту.– Когда мы встретились в 1991 г. в Нью-Йорке, я не понимала, почему он вдруг заговорил не о поэзии, а о сельском хозяйстве, – вспоминает Ажгихина. – Кстати, как произошла эта встреча. Был май 1991 г., я приехала в США на конференцию русских и американских славистов и американистов. Это был проект, который придумали декан МГУ Ясен Николаевич Засурский и профессор Принстонского университета Эллен Чансиз.
В последний день перед отъездом переводчица Марины Цветаевой и Татьяны Толстой Джейми Гамбрелл и ее друг, тоже переводчик и секретарь Иосифа Бродского, Саша Сумеркин предложили нашей небольшой группе пойти в гости к Бродскому. Конечно же, мы с радостью согласились. И вот мы (преподаватели Галина Белая, Елена Скарлыгина и я, в то время сотрудница отдела литературы «Огонька», только что защитившая диссертацию) пошли к Бродскому.
Помните ахматовскую строчку: «Я пришла к поэту в гости»? Вот как-то так и произошло.
Было ясное утро, пели птицы. Саша Сумеркин ждал нас на Мортон-стрит