Читать «Собака — зверь домашний (Первое издание)» онлайн

Дик, роняя голодную слюну, отходит. Бежать нельзя, сочтут за труса. Оглядываться не следует, но быть настороже не мешает.

Дик скосил глаза и увидел, как лохматый пес кинулся к вислоухой и завладел мясом. Азарт охватывает Дика. Он срывается с места. Прыжок, другой, удар грудью — и чужак падает, но вот он уже на ногах.

Собаки не разбежались, как это бывало с поселковыми. Стая оказалась дружной. Они кинулись с четырех сторон на уставшего и голодного Дика.

Он едва успевал огрызаться: цап! цап! — укусы, отскоки. Рывок — вислоухая летит через спину и падает. Прием Чингиза. Можно не оглядываться. Закон естественного отбора вошел в силу. Упавшую рвали.

Днем парило, а ночью снова пошел дождь. Косые струи воды, гонимые ураганным ветром, больно хлестали по глазам и незаживающей ране на голове Дика.

Он медленно плелся вдоль берега, часто ложился и подолгу отдыхал. Лишь на восходе приблизился к поселку.

Туча уносилась на другую сторону острова, ветер стихал.

В сараях кричали петухи, вестники новых суток. Дик, низко опустив большелобую голову, подошел к дому Лены. Ему хотелось отдохнуть, зализать раны. Старая конура была тесной, но он свернулся калачиком.

Часом позже с ночной смены пришла хозяйка. Собаку она увидела сразу.

— Дик! Дик! — обрадовалась девушка. — Ох ты, хороший. Не забыл меня… Ой, да ты весь побитый. Пойдем со мной! Пойдем в комнату! Не хочешь… Ну, ладно, лежи. Сейчас я принесу тебе поесть и ранки промою…

Дик лежал и смотрел на Лену, пока она занималась врачеванием, а потом прикрыл глаза и задремал.

Вечером Лена собралась на работу.

— Дик! Дай-ка я тебя привяжу. А то убежишь. Вот и цепь от старых хозяев осталась. Ну, ну, не рычи! Вместе друга нашего ждать будем. Вот тебе жареная рыбка. Ешь!

Лена ушла. Дик съел рыбу и снова прикрыл глаза.

… Кандюк возвращался с работы. Он что-то мурлыкал, был в приподнятом настроении и решил заглянуть к Лене.

Кандюк оглянулся. Улица была пустынной. Зная, что висячий замок открывается без ключа, Кандюк решил подождать девушку в комнате. Он протянул руку к двери, но тотчас отдернул. Из старой собачьей будки раздался рык.

Кандюк попятился, но уйти не успел. Пес хватанул его за сапог, Кандюк упал, но быстро отполз и поднялся.

Дик храпел и рвался, пытаясь достать механика. Он в бессильной ярости греб когтями землю, натягивал до звона ржавую цепь, но человек был недосягаем. И тогда Дик залился злобным, отчаянным лаем.

— Ну, га-ад! — выдохнул Кандюк и осмотрелся: никого. — Теперь доконаю.

В желтых глазах механика загорелись мстительные огоньки, желтые зубы оскалились в злорадной ухмылке. Мужество возвращалось в его тщедушное тело.

Дик отступил. Он уже не лаял, а настороженно следил за палкой, занесенной над ним.

— На-а! Получай!.. Н-на, на, на!

Дик едва увертывался от ударов, многие достигали цели.

Еще взмах — и Дик крепко зажал палку в зубах.

— У-у, отдай! Отдай! — Кандюк тянул на себя, пес дергал к себе.

Кандюк выпустил из рук палку и отбежал. В нераспиленных дровах выбрал дубинку потяжелее.

— Н-уу, тварь…

Дубина, словно взрывом вскинулась вверх, начала быстро падать. Дик метнулся в сторону и почувствовал свободу.

Маленький обрывок цепи, несколько поржавелых звеньев, висел на его ошейнике.

Кандюк по инерции клюнул вниз и тотчас заслонился палкой.

— Нельзя! Нельзя! — завопил он, отступая. — Нельзя-а!

Дик надвигался, не издавая ни звука. Он был страшен!

— Если прыгнет, я пропал… А-а-а!!! — заорал механик. — А-а! Нельзя, Дик! Нельзя-а-а!!!

Жена увидела его в окно.

— Ой, — вскрикнула она, — загрызет Гришу. Заест волчи-и-на.

Ружье быстро оказалось в ее толстых руках.

— На, стреляй его, стреляй! — выбегая на крыльцо, кричала она.

Механик схватил ружье взвел курки. Дик остановился. Руки у Кандюка дрожали, ствол рисовал круги.

— Уйдет же, уйдет! Чего медлишь?!

— Дура! Ружье ведь не заряжено.

Когда Лена пришла в ковш, она в первую очередь подошла к «Сотому». Андрей и Костя сидели на узкой скамье, закрепленной возле рубки.

— Андрюша! Ты знаешь, кто пришел? Дик!

— Да-а?! А где он?

— У меня в будке.

— Точно? Я подскочу, посмотрю. У тебя есть чем кормить? А то возьми у нас. Продуктов навалом. Ладно, вечером сам принесу. Теперь можно порадовать Кряжева. Завтра директор посылает нас в Курильск, есть дела, и заодно навестим нашего капитана. Как он там?

— А я?! Андрей, возьми меня, я отпрошусь. Возьми!

— Давай, но чтоб к пяти утра была на катере!

Мастер консервного цеха Галина Михайловна, пожилая женщина, выслушала Лену и отпустила без всяких условий.

— Иди. Поезжай. Привет передай ему. Пусть быстрее выздоравливает. Иди, Леночка!

Лена радостно выпорхнула из цеха.

— Все! Меня отпустили. Пойдем, Дика посмотришь. Израненный весь. Я его немного подлечила.

— Подожди, у меня тут рыбные консервы, сейчас в мешок набросаю и пойдем.

Вскоре Андрей сошел с палубы на причал, пригнувшись под тяжестью мешка.

— Я даже колбасу забрал с катера. Дик не откажется.

Они подошли к дому, остановились возле будки и, увидев обрывок цепи, вопросительно посмотрели друг на друга.

— Дик! Дик! Дик! — Лена обошла вокруг дома, выбежала на прибойную полосу. — Дик!

Но собаки нигде не было. Лена подошла к Андрею.

— Вот смотри, изгрызенная палка и все истоптано. Кто-то бил Дика.

Андрей поднял палку.

— Кто же это?

… По взъерошенному заливу ветер гнал пузыристую пену, и мертвая зыбь, что спокойно перекатывалась ночью, вдруг ощетинилась.

Катер валился с борта на борт, и белые гребни, грохоча, накатывались откуда-то из темноты.

— Страшно, Андрюша, нас ведь совсем заливает, — поежилась Лена.

— Это пока темно, море кажется грозным, вот скоро посветлеет…

В рубку протиснулся механик.

— Ну что, Леночка, не укачалась? Вон какой штормина. Пожалуй, зря вышли. Если б Лосев не проспал, он бы не выпустил.

Кандюк придвинулся плотнее к Лене и тихо сказал:

— Хорошо, что я тебе хату выхлопотал, а то, глядишь, Кряжев выживет, где будешь за калекой ухаживать?

Лена почувствовала цепкую холодную руку под своей грудью и резко оттолкнула Кандюка.

Рокочущий гребень поднялся над катером, ударил в борт. Соленая вода плеснула в лицо Андрею.

— Тьфу! Из-за этого хорька не успел «скулу» подставить. — Он с отвращением посмотрел на механика.

… По коридору больницы бесшумно, как большие белые птицы, деловито проплывали люди. Все в этом здании было пропитано лекарством и тишиной. Все было мертвецки белым: и стены, и халаты, и окна, и шторы. Все было неопределенным и бесконечно долгим: время, раздумья и ожидание.