Читать «Джойс Кэрол Оутс» онлайн

он страдал от зубной боли. Священник, конечно, был белый: похоже, все мужчины и женщины, собравшиеся в церкви, были белыми.

Арийцы, высшая раса. Раса господ!

Да! Но вслух об этом лучше не говорить.

Мередит не имел ни малейшего представления, верил Элвис в Бога или нет. Очень может быть, что не верил, хотя почти наверняка родился в семье протестантов, возможно, баптистов. Внутреннее убранство церкви было Мередиту незнакомо — он мало знал о религии, поскольку был воспитан в духе свободомыслия, что не редкость в семьях, принадлежащих к унитарной церкви. Однако по черному одеянию священника с белой каемкой воротничка и по отсутствию статуй Мередит догадался, что находится именно в протестантском храме, в одной из дешевых церквей в стиле модернизма, напоминающих типовые постройки торгующих со скидкой магазинов. Подобные церкви преимущественно строят на пустырях, и они являются составной частью стандартных жилых комплексов отдаленных пригородов. Раньше Мередит скользил взглядом по таким строениям, не замечая их, — и не из-за чувства классового превосходства (хотя, конечно, он знал, что стоит выше людей, обитающих в пригородах), а из-за полнейшего к ним равнодушия. У него была своя жизнь, никак не соприкасавшаяся с жизнью городских окраин. Странные, даже подчас комичные названия таких храмов — Божье братство друзей Голгофы, Братство баптистов, Голгофские евангелисты, Библейское братство евангелической церкви — мелькали перед взором Мередита, нисколько его не задевая и не оставляя в памяти ни малейшего следа.

Но оказалось, нечто все-таки привлекало его внимание к таким церквам, должно было привлекать.

Мередит не заметил, как поднялся с места. Он был слаб и напуган. А чего еще, собственно, от него можно ожидать? Воздух в маленькой церкви стал жарким, влажным и спертым, словно в пасти гигантского животного, и наэлектризован, как перед бурей. Мередиту нужно было побыстрее протиснуться к выходу и убраться отсюда (он вроде бы знал, что его машина припаркована на улице рядом с церковью, но никак не мог вспомнить, какой у него автомобиль, и не представлял, узнает ли он его, когда увидит. Кроме того, он забыл, долго ли ехал, прежде чем добрался сюда). Тем не менее какая-то сила, не менее могучая, чем физический голод или страстное сексуальное желание, властно повлекла его к алтарю, к похожему на манекен телу Элвиса, покоившемуся в роскошном перламутровом гробу.

Помолимся! Всем встать! Подойти всем к гробу, чтобы воздать последние почести Королю!

Мередит нетвердо стоял на ногах, был на голову выше самого высокого из скорбящих и казался себе аистом. Ничего удивительного, что толпа, бросившись вперед, к вожделенному гробу, почти мгновенно и очень грубо оттолкнула Мередита и оттеснила в сторону. Как нетерпеливы и непосредственны в своем порыве были все эти мужчины и женщины, как отчаянно и жестоко они скорбели! Они не просто рыдали, они получали от этого наслаждение! Мередит стоял у стены, с презрением глядя на них, и не стыдился своих чувств. Все эти люди не имели ни малейшего представления, до какой степени они сейчас безобразны, как красны их лица и как абсурдно действо, в котором они принимали участие. И он был одним из них. Как ни странно, ненавидя их, Мередит одновременно не мог не восхищаться ими. Более того, в эту минуту он, возможно, не отказался бы даже стать членом их тесного сообщества, сделаться для них своим. Почтим память нашего усопшего Короля, который никогда к нам не вернется. Теперь он на Небеси, пребывает среди избранных и восседает по правую руку от нашего Господа. Аллилуйя!

Мередит спрашивал себя, замечает ли его присутствие священник или кто-нибудь из скорбящих? Видят ли его дорогой темно-серый костюм, белоснежную шелковую рубашку, шелковый, в полоску, галстук? А его черные, ручной работы мягкие кожаные туфли? Замечают ли они, как тщательно, волосок к волоску, причесаны его серебристые волосы? Как он высок и строен, и какое странное у него выражение лица — как будто он глубоко задумался, попав ненароком в их толпу, и теперь, вернувшись к реальности, никак не может взять в толк, где находится? Омылись ли вы в крови агнца? Готовы ли нести бремя священного гнева нашего Короля? Рядом с Мередитом, прижимаясь к нему пышным бюстом, стояла тучная женщина лет тридцати — тридцати пяти с пухлым лицом и маленькими, как булавочные головки, глазками, которые терялись в жирных складках ее мясистых щек. Она уж точно заметила Мередита, перехватила его беспомощный, нервный взгляд, кивнула и укоризненно улыбнулась, словно говоря: Элвис умер, но почему ты жив? Вопрос этот был столь глубоким, загадочным и ужасным, что он пронзил сердце Мередита, как осколок стекла.

Оттеснившая было Мередита толпа неожиданно подхватила его и повлекла вперед — к чудовищных размеров перламутровому гробу. Он одновременно походил на жемчужину и на открытую шкатулку для хранения драгоценностей, был обтянут изнутри белым шелком и украшен по краю богатым золотым орнаментом. Там лежал Король Элвис: мертвый, но тем не менее выглядевший так, будто только притворялся покойником. Мередит увидел его знаменитый черный лоснящийся кок, зачесанный со лба вверх, прикрытые восковыми веками, опушенными длинными ресницами, глаза, которые, казалось, в любой момент могли распахнуться, и полные чувственные губы, чуть изгибавшиеся в намеке на улыбку или, быть может, ироническую насмешку — как знать? На первый взгляд Элвису можно было дать не больше двадцати пяти, он был совсем еще молодым — таким, каким его хотели запечатлеть в памяти скорбящие. На нем был черный кожаный прикид байкера — украшенная серебряными заклепками куртка с многочисленными карманами на молниях, облегающие черные брюки и ковбойские сапоги на высоком каблуке. Именно таким Мередит его и запомнил: это был Элвис его подростковой поры. Сколько же, дай Бог памяти, с тех пор минуло? Десятилетия, целая вечность, вот сколько! Неужели прошло уже сорок лет? Сорок лет с тех пор, как Мередит был молодым? Это он-то, человек, который, в сущности, еще и не начинал жить, только находился на подступах к жизни, а если и жил, то как-то все не так, неправильно. Когда Мередит с сильно бьющимся сердцем подошел вплотную к гробу, то заметил, как дрогнули длинные ресницы Элвиса — определенно, этот человек был жив. Неожиданно на Мередита сразу из всех четырех динамиков, расставленных по углам церкви, обрушился водопад звуков. Это была песня Элвиса, так взволновавшая Мередита в тот день, когда ему исполнилось четырнадцать лет. Он любил эту песню и ненавидел. «Не будь жестокой» — так она называлась. Мередит беспрестанно напевал ее тогда. И вот она как по волшебству зазвучала снова, взрывая