Читать «Моя доисторическая семья. Генетический детектив» онлайн
Карин Бойс
Страница 88 из 102
Вот, например, саамы. Они подвергались лженаучным замерам черепов, которые проводил Херман Лундборг, их унижали, заставляя фотографироваться голыми, публиковали оскорбительные формулировки, характеризующие их расу и национальный характер.
«Но сегодня – изучать саамов значит всего-навсего изучать происхождение других шведов. Будет хуже, если мы станем избегать этого вопроса и решим не изучать те или иные группы. Может быть, в будущем этот вопрос потеряет свою остроту», – говорит Маттиас Якобссон.
По моему мнению, частным лицам тоже не стоит оставаться в стороне от генеалогических ДНК-анализов лишь из-за возможных злоупотреблений и ошибочных толкований. Однако определенные этические проблемы существуют, и о них лучше знать заранее.
Насколько я понимаю, самый большой риск – это неожиданная и нежелательная информация о родственных связях, особенно об отцовстве, которое у многих может оказаться не тем, о каком они заявляют. Конечно, ошибочно приписанное отцовство бывает не так часто, как утверждается, – я слышала о десяти процентах, но это вряд ли соответствует истине. И все же многие дети растут, не ведая правды о своем отце. (И даже о матери, хотя такое встречается реже.) В этих случаях правда может оказаться шоком, и не только для человека, который решился пройти тест, но и для его близких. Проведение ДНК-анализа требует определенного психологического настроя. К тому же многие генеалоги уговаривают пройти тест и родственников, и тогда нужно еще крепче подумать, готовы ли вы узнать ту правду, которая может выйти на поверхность.
Другая принципиальная проблема – информация о наследственных заболеваниях. Мое первое ДНК-исследование (тест исландской фирмы deCODE) содержало такую информацию, хоть и довольно расплывчатую. Сейчас deCODE обанкротился. Накопленные базы данных о возможных болезнях и о родственных связях перешли предприятию 23andMe, но медицинская деятельность фирмы сейчас ограничена правилами, установленными американским Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов.
Генетико-генеалогические тесты, которые я описываю в этой книге, созданы не для получения медицинской информации. С моей точки зрения, исторические и медицинские исследования должны держаться как можно дальше друг от друга. С информацией о тяжелых наследственных болезнях пусть работают медики в больницах, а не частные лица в интернете. Хотя чисто теоретически профессионал может вычислить возможные заболевания на основании данных, полученных в ходе расширенного генеалогического теста. Поэтому стоит быть аккуратнее с логинами и паролями и крепко подумать, прежде чем делиться полученной информацией с окружающими.
Третий опасный сценарий – утечка данных о ДНК в публичное пространство, такое может произойти по причине человеческого любопытства. Правда, мне трудно представить себе, зачем кому-то постороннему информация о моих ДНК. Вряд ли я представляю такой интерес. Но у людей разные потребности и разные представления о границах. Многие с удовольствием делятся в социальных сетях подробностями личной жизни и своими мыслями, тогда как другие ведут себя более осторожно.
Наверное, есть ситуации, в которых сплетням о ДНК придается большое значение. Скажем, если вдруг станет известна гаплогруппа, к которой принадлежит Y-хромосома короля, газеты наверняка об этом напишут. Но это все же будут не статьи, а так – статейки. А сама новость потеряет актуальность уже на следующий день. На мой взгляд, это было бы даже хорошо. Если информация об Y-хромосомной ДНК Бернадотов станет общедоступной, всякие сомнительные фирмы, выписывающие сертификаты о родстве с королевской семьей, потеряют заработок.
Гораздо более уязвимыми являются люди, которые веками пребывали «на особом положении»: евреи, цыгане, афроамериканцы, саамы… Но, кстати, именно в группах с сильной национальной идентичностью особенно популярны ДНК-исследования. У этих людей существует живой интерес к истории своего народа, а ДНК-тест может дать информацию, которую зачастую невозможно получить иным путем.
Всем, кто проводит ДНК-тесты, – и специалистам, и генеалогам-любителям – стоит предвидеть, что результаты их труда могут употребить во зло. У специалистов существуют комитеты по вопросам этики, они устанавливают рамки их деятельности. Но и мы, любители, несем этическую ответственность, о которой не должны забывать.
И все же бояться генетических исследований и отказываться от них, как отказывался Трофим Лысенко, – на мой взгляд, неправильно.
Очень важно узнать и понять, что наши молекулы ДНК могут поведать о нас.
Дерево и источник
Через полгода после похорон мамы мы собираемся на закладку урны в церкви Бутчюрка. По сравнению с похоронами в Гётеборге это тихое и скромное событие.
Тогда было раннее лето, цвела сирень, было много людей, со многими из которых мы давно не общались. Все пели псалмы о времени цветения, о грядущих временах и поколениях. Было очень торжественно, но высокопарно.
При закладке урны в Бутчюрке присутствуем только я с мужем и брат со своей женой. Внуки в школе. Ноябрьская погода проявляет себя с худшей стороны. Землю покрывает каша из снега и воды. Пронизывающий ветер гасит спичку, когда я пытаюсь зажечь свечу.
В этой церкви мама проходила конфирмацию. Она рассказывала, как ходила на лыжах из Туллинге через все поле, чтобы попасть на конфирмационные занятия. Глядя на нее взрослую, я удивлялась: неужели она могла пройти такое расстояние на лыжах; там же километров десять, не меньше. Сейчас церковь и кладбище зажаты между широким шоссе и пригородом Халлунда, застроенным многоэтажными домами. Приезжих в Халлунде почти восемьдесят процентов, и, когда я выхожу из метро, мне приходится не один раз задать вопрос, прежде чем кто-то сумел объяснить мне, как дойти до церкви.
А ведь церковь стоит на этом месте с 1129 года. В то время местный молодой крестьянин по имени Бутвид, вернувшись из Англии, привез сюда христианство. По легенде, Бутвида зарубил раб, которого тот уже собрался было освободить в