Читать «Кисть ее руки. Книга 1» онлайн

никто из них не увидел Кэйгёку Онодэру во дворе. Она исчезла прямо перед тем, как выйти во двор с лестницы.

Погоди-ка, подумал я. Две женщины, Сатико Хисикава и Харуми Накамару, которые в это время возвращались в свои комнаты в «Рютэйкане», глядя на двор, позже были убиты. Это может что-то значить.

Я хотел бы тщательнее разобраться в этом, записав все на бумаге. Но были и другие загадки. Почему тело Кэйгёку Онодэры было изуродовано? И почему под сакурой оказалась только ее правая кисть? Почему зубы отрубленной головы были покрашены в черный цвет? Почему у нее на лбу была написана цифра 7? А на газете, в которую завернули ее тело, было нарисовано множество птиц. Почему?

Кроме того, почему тела Хисикавы и Накамару украли из полицейского участка? И почему труп Хисикавы был обезглавлен и брошен в курятник? Неизвестных бесчисленное множество.

Есть ли для всего этого рациональные причины? Или это просто дело рук сумасшедшего извращенца? Если бы так, как все было бы просто!

– Господин из Токио! – послышался откуда-то высокий женский голос.

Я поднял глаза и с удивлением огляделся по сторонам. У подножия склона, перед воротами «Рюгатэя», стояла Сатоми, держа в руках большую белую утку.

– А, Сатоми, – радостно воскликнул я, подняв правую руку и помахав ей.

– Я собираюсь отнести Хэйту на реку. Пойдете со мной? – крикнула Сатоми.

– Что ж, пойдем, – крикнул я в ответ и сбежал вниз по склону.

Большая утка в руках Сатоми была совершенно белоснежной. Ни одного пятнышка грязи. Она сидела на руках совершенно спокойно, только иногда перебирала ногами.

– Какая чистая! – сказал я с восхищением. – Ты ее моешь?

– Никогда, – сказала Сатоми, – она еще молодая и всегда чистая, даже если с ней ничего не делать.

Сатоми почему-то громко рассмеялась. Ее смеющееся лицо выглядело очень естественно. Но почему она смеялась, я не мог понять.

– Что тут смешного?

– Так, ничего, – сказала она.

Она помолчала минуту.

– Вода с нее сама скатывается. Потому что на перьях есть жир.

– Так спокойно сидит на руках, прямо как кошка.

– Вы хотите подержать?

– Нет, нет, спасибо. Откуда она у тебя?

– В школе была лишняя, и мне ее отдали. Рядом у нас река, и в сарайчике вода всегда есть, поэтому я взяла ее из школы.

– Вода?

– Да, да, вода, которая течет по желобу.

– Ты эту воду для нее набираешь?

– Да.

Мы подошли к берегу реки Асикавы. Мне стало интересно, куда мы направимся дальше, когда она повернула к гигантской сакуре, под которой мы с Кайо вчера наткнулись на кисть. Действительно, это лучшее место для того, чтобы пустить утку поплавать. Тут к кромке воды ведут каменные ступени, есть и просторная каменная площадка почти на уровне воды.

Когда мы прибыли к цели, я первым делом поискал глазами яму, в которой Кайо нашла кисть. Может быть, из-за дождя, а может быть, потому, что полиция приезжала, чтобы провести расследование, а затем засыпала яму, но от нее почти не осталось следа.

Спустившись с уткой на руках по каменным ступеням, Сатоми осторожно поставила ее на просторную каменную площадку, которая, по моим предположениям, служила прачечной. Почувствовав это, утка побрела по камням в воду и поплыла против течения. Вода была настолько прозрачной, что я мог ясно видеть, как ее перепончатые лапы двигались в воде.

– Забавно, – сказал я, – но ты не боишься, что она куда-нибудь денется?

– Нет, она очень трусливая, – сказала Сатоми.

Я сел на ближайший камень и огляделся. Все вокруг уже зазеленело. Было видно, как выше по течению дети играют с сетями.

Подул ветерок, и это было очень приятно. Несмотря на прохладный ветер, солнце грело так, что казалось, будто уже наступило лето. Только что в курятнике храма Хосэндзи я видел труп в таком ужасном состоянии, но этот солнечный свет и ветерок, несущий аромат растений, казалось, унесли все плохое и очистили мой разум и тело.

– Вы приехали из Токио, верно? – зачем-то спросила Сатоми еще раз.

– Нет, из Иокогамы.

Мы ведь уже говорили об этом раньше.

– Расскажите мне о городе

– Ну, хоть это и большой город, он ничем не отличается от Окаямы.

– Но там ведь много бутиков и кафе.

– Да, это правда. Но это не имеет большого значения. Здесь ведь они тоже есть.

– Здесь только одно кафе. Называется «Роман».

– «Роман»?

– Его содержит бабушка.

Она опустила глаза и засмеялась.

– Зимой там подают кинако моти[38].

– Кинако моти… а, абэкава.

– Абэкава?

Сказав это, Сатоми покраснела. Она почему-то страшно стеснялась всего, что связано с ее родными местами.

– Я бы хотел съесть абэкава; их еще продают?

– Абэкава?

– Да.

– Я думаю, продают.

– Вот прямо захотелось. Не ел ничего подобного уже много лет.

– Много лет? Ничего себе!

Сатоми вытаращила глаза от удивления и снова рассмеялась.

– Да, потому что я один живу.

– Вы живете один? У вас нет жены?

– Верно, нет.

Мне не хотелось, чтобы она надо мной смеялась, поэтому я быстро продолжил:

– Где это кафе?

– На Каисигэ Гиндза. Хотите пойти туда?

– Ага.

– Тогда пойдем завтра?

– Хорошо. Ты меня проводишь?

– Да, ладно, – произнесла она неуверенно.

– Вам что, в школе запрещают туда ходить?

– Ну да.

– Я так и подумал.

– С мужчиной нельзя, а если с отцом, то можно.

– С отцом…

– Да.

– То есть можно?

Я здорово удивился.

– Вот в кинотеатр можно.

– Правда?

– В кинотеатре не очень обращают внимание, там темно и не видно, кто вошел.

– А в кинотеатре интересно?

– Интересно, – хихикнула она, – там на втором этаже пол покрыт татами, поэтому нужно брать подушки.

– Правда?

Сатоми снова засмеялась. Я подумал, что она решила подшутить надо мной.

– Честно или ты шутишь?

– Честно. Вы хотите сходить?

– Хочу, обязательно.

– Сейчас там показывают «Четыре свадьбы и одни похороны» с Хью Грантом.

– Интересное кино?

– Я не знаю. Но мне нравится Хью Грант.

– Завтра как раз воскресенье. Ну что, сходим завтра?

– Ой, как здорово! Обещаете?

Я удивился ее реакции.

– Конечно, обещаю. Тебе правда так хочется?

– Да, одной мне нельзя. Без отца или старшего брата.

– Понятно.

Мне нужно было поговорить с этой девочкой наедине. От нее я рассчитывал получить много информации.

– Послушай, Сатоми, – начал я робко.

– Слушаю, – ответила она.

– Я бы хотел о многом тебя спросить. Это очень важно, понимаешь?

– Думаете, я смогу ответить?

– Только ты и сможешь. Прежде всего госпожа Хисикава – что за человек она была?

– Что за человек… Ее было трудно понять.

– Трудно понять, говоришь? В каком смысле?

– Ну, она вообще-то была молчалива, но иногда много говорила. Часто