Читать «Башня Зеленого Ангела. Том 2» онлайн

мы должны его победить, какой бы ни оказалась цена.

Дверь каюты распахнулась. Камарис схватился за стену, чтобы сохранить равновесие, и вошел, задев ножнами дверной проем.

– Что говорит Нин-Рейсу? – спросил Джошуа, наливая ему вина. – Переживет ли «Эмметинский самоцвет» еще одну ночь?

Старый рыцарь осушил чашу с вином и посмотрел на осадок.

– Камарис? – Джошуа направился к нему. – Что сказала Нин-Рейсу?

После небольшой паузы Камарис поднял голову:

– Я не могу спать.

Принц бросил тревожный взгляд на Изгримнура:

– Я не понимаю.

– Я был на палубе, – проворчал Камарис.

Изгримнур подумал, что это очевидно – с Камариса на пол натекла небольшая лужа. Старый рыцарь выглядел еще более растерянным, чем обычно.

– Что не так, Камарис? – спросил Джошуа.

– Я не могу спать. Меч приходит в мои сны. – Он сжал рукоять Шипа. – Я слышу его… он мне поет. – Камарис слегка вытащил меч из ножен, и они увидели абсолютно черный клинок. – Я носил его долгие годы. – Он искал правильные слова. – Я думаю… думаю, он живой.

Джошуа с недоверием посмотрел на клинок.

– Возможно, вам не следует постоянно его носить, Камарис. Ведь очень скоро вам все равно придется его надеть. А пока положите в безопасное место.

– Нет. – Старик покачал головой, и его голос прозвучал неожиданно жестко. – Нет, я не осмеливаюсь. Нам необходимо узнать некоторые вещи. Нам по-прежнему неизвестно, как использовать Великие мечи против врага. Ты сам сказал, что это время стремительно приближается. Быть может, я сумею понять его песню. Быть может…

Принц поднял руку, словно хотел возразить, но тут же ее опустил:

– Поступайте, как считаете нужным. Ведь вы хозяин Шипа.

Камарис мрачно посмотрел на Джошуа:

– В самом деле? Раньше и я так думал.

– Присядь, выпей еще вина, – предложил Изгримнур. Он попытался встать, но передумал. Схватки с килпа замедлили его выздоровление. Поморщившись, он знаком предложил Джошуа наполнить чашку Камариса. – Трудно не чувствовать, что нас преследуют призраки, когда воет ветер, а море швыряет нас, точно кости в стакане.

– Изгримнур прав. – Джошуа улыбнулся. – Вот, выпейте. – Каюта снова накренилась, и вино выплеснулось на его запястье. – Пейте, пока вино еще в чашке, а не на полу.

Камарис молчал несколько долгих мгновений.

– Я должен поговорить с тобой, Джошуа, – неожиданно сказал он. – Кое-что отягощает мою душу.

Удивленный принц ждал.

Казалось, лицо рыцаря стало серым, когда он повернулся к герцогу:

– Пожалуйста, Изгримнур, я должен поговорить с Джошуа наедине.

– Я твой друг, Камарис, – ответил герцог. – Если кого-то и следует винить за то, что ты оказался с нами, так только меня. Если тебя что-то мучает, я хочу помочь.

– Меня обжигает стыд. Я бы не стал о нем говорить даже Джошуа, но он должен меня выслушать. Даже когда я лежу без сна, опасаясь того, что может сотворить меч, Господь наказывает меня за мой тайный грех. И я молюсь о том, что, если мне удастся сделать все правильно, Он даст мне силы понять Шип и его братьев. Но, пожалуйста, не заставляй меня говорить о своем позоре еще и тебе. – Камарис выглядел очень старым, его лицо осунулось, и он отвел глаза в сторону. – Пожалуйста, я тебя прошу.

Смущенный и заметно напуганный, Изгримнур кивнул:

– Как пожелаешь, Камарис. Конечно.

Изгримнур сомневался, стоит ли ему еще немного подождать в узком проходе, когда дверь распахнулась, и Камарис вышел. Старый рыцарь прошел мимо Изгримнура, опустив голову, чтобы не задеть низкий потолок. Прежде чем Изгримнур успел задать свой вопрос, Камарис уже находился в конце прохода, задевая руками о стены – шторм яростно бросал «Эмметинский самоцвет» из стороны в сторону.

Изгримнур постучал в дверь каюты. Когда принц не ответил, он осторожно толкнул дверь. Принц смотрел на лампу так, словно только что увидел собственную смерть.

– Джошуа?

Рука принца поднялась, словно кто-то дернул за веревочку. Казалось, он совсем пал духом.

– Уйди, Изгримнур. Я должен побыть один. – Его голос был тихим и страшным.

Герцог колебался, но выражение лица Джошуа заставило его принять решение.

– Пришли за мной, когда захочешь поговорить. – И Изгримнур вышел из каюты. Джошуа не поднял взгляда, он продолжал молча смотреть на лампу, словно только так мог избежать тьмы, обступившей его со всех сторон.

* * *

– Я пытаюсь понять. – У Мириамель болела голова. – Расскажи мне еще раз о мечах.

Она провела с дваррами уже несколько дней, хотя уверенности у нее не было: в темных пещерах под Хейхолтом время шло странным образом. Робкие подземные жители продолжали хорошо с ней обращаться, но отказывались отпустить. Мириамель спорила, просила – и даже бушевала целый час, требовала, чтобы ее освободили, угрожала, ругалась. Когда ее гнев иссяк, заметно встревоженные дварры принялись совещаться. Ее ярость привела их в такое замешательство, что Мириамель даже стало стыдно за свое поведение, но смущение прошло так же быстро, как гнев.

В конце концов, – решила она, – я не просила, чтобы они меня сюда притащили. Они утверждают, что у них имелись серьезные причины – пусть это поможет им успокоиться. А мне не стоит переживать.

Мириамель поняла причины своего плена – хотя дварры так и не смогли убедить ее их принять. У нее сложилось впечатление, что они спали совсем мало, и лишь немногие вообще покидали пещеру. Сказали они ей всю правду или нет, она не сомневалась, что нечто очень сильно пугало хрупких существ с широко раскрытыми глазами.

– Мечи, – сказал Йис-фидри. – Хорошо, я попытаюсь объяснить лучше. Вы помните, что мы узнали стрелу, хотя сделали ее не мы?

– Да. – Они явно знали, что в седельных сумках находилось нечто важное, хотя Мириамель не исключала, что они придумали эту историю уже после того, как нашли стрелу.

– Не мы сделали стрелу, но тот, кто у нас учился. Три Великих меча – наша работа, и мы с ними связаны.

– Три Великих меча – ваших рук дело? – Именно это ее смущало, поскольку не совпадало с тем, что ей говорили. – Я знаю, что ваш народ сделал Миннеяр для короля риммеров Элврита, но не слышала, что два других также выковали вы. Ярнауга сказал, что меч Скорбь создал сам Инелуки.

– Не произносите его имя! – Несколько дварров принялись переглядываться и обменялись несколькими тревожными словами с Йис-фидри, после чего тот снова повернулся к Мириамель. – Не упоминайте его. Он ближе, чем когда-либо за последние несколько столетий. Не привлекайте его внимание.

Такое впечатление, что я оказалась в пещере, заполненной Стрэнгъярдами, – подумала Мириамель. – Похоже, они всего боятся. Однако Бинабик говорил то же самое.

– Ладно. Я не стану произносить… его имя. Но мне