Читать «Когда падали стены… Переустройство мира после 1989 года» онлайн
Кристина Шпор
Страница 129 из 211
Аудитория Буша была огромной. Один из журналистов попытался пышным слогом описать то самое «одно долгое мгновение» для всей страны: «Везде в загородных домах Восточного побережья, где в духовке уже поспел ужин, в больших городских ресторанах на Среднем Западе, где бары ломились от публики в “счастливый час”, и в офисах небоскребов на Западном побережье, где люди все еще были на работе, ощущалась странная смесь опасений, печали и облегчения». Реакция военнослужащих была иной. На другом конце света, на авиабазе в Саудовской Аравии, сорокачетырехлетний полковник США назвал первые авиаудары «абсолютно потрясающими. Я имею в виду, что земля содрогнулась, и ты это почувствовал… Мы ждали здесь пять месяцев; теперь мы, наконец, должны сделать то, ради чего нас сюда послали. Здесь делается история»[1136].
***Пока президент говорил, волны истребителей, бомбардировщиков и ракет уже несколько часов подряд наносили удары по стратегическим объектам по всему Ираку. Военная кампания началась с ночных массированных авиаударов по целям в глубине Ирака и Кувейта, которые нанесли серьезный ущерб без каких-либо потерь для американцев. Первый удар наносили крылатые ракеты морского базирования «Томагавк» и истребители-бомбардировщики F-117 «Стелс», а также множество другой техники ВВС и ВМС. Военные самолеты Америки сопровождали британские, саудовские и кувейтские воздушные боевые машины. Задача состояла в том, чтобы нанести ущерб иракским командным центрам и пунктам управления, в том числе в Багдаде, и установить господство в воздухе путем уничтожения иракских средств ПВО, аэродромов и батарей ракет «Скад»[1137], а также объектов по производству ядерного и химического оружия. На следующее утро генерал Колин Пауэлл заявил на пресс-конференции в Пентагоне, что «сопротивления в воздухе не было»[1138].
Однако на второй день Саддам нанес ответный удар ракетами «Скад» по Саудовской Аравии и Израилю. Это грозило серьезно осложнить коалиционную стратегию Вашингтона. Но Бейкер убедил израильтян не принимать ответных мер, чтобы Саддам не воспользовался этим, чтобы превратить войну в Персидском заливе в еще один арабо-израильский конфликт. Американские истребители-бомбардировщики совершили ответные налеты на иракские позиции ракет «Скад», а Вашингтон установил и привел в боевую готовность комплексы противовоздушной обороны «Пэтриот» в Израиле. Это был первый случай, когда американцы были направлены в Израиль, чтобы помочь защитить эту страну. 21 января сообщалось, что лидеры США и Израиля «за последние три дня говорили столько же, сколько за два года»[1139].
Фактически бессильный что-либо предпринять в воздухе[1140], Саддам прибег к политике выжженной земли 22 января его войска начали поджигать нефтяные объекты Кувейта. Густой черный дым поднимался в небо, вызывая в воображении образы Ада Данте, но иракская угроза снова была скорее видимой, чем реальной. Дым и пыль не помешали высокотехнологичному наблюдению союзников или кампании высокоточных бомбардировок с компьютерным управлением, которые безжалостно продолжались днем и ночью в течение всех шести недель конфликта. К середине февраля сотрудники ВВС США заявили, что они уничтожили 30% иракских танков и бронетехники и более 40% артиллерийских орудий, сократив при этом численность иракских передовых подразделений примерно наполовину[1141].
В Вашингтоне воздушная война быстро вошла в ритм обыденности. Ежедневно представлялись доклады Пентагона и ЦРУ, содержавших данные о том, чего достигли бомбардировки. Президент выступал публично несколько раз в неделю, помогая подготовиться к переходу от воздушной кампании к наземной войне. Последовало также множество заявлений, призванных укрепить сплоченность коалиции и внутреннюю поддержку.
С точки зрения управления СМИ, ничего особенно нового не использовали. Но сама война в СМИ была действительно чем-то другим: шквал новостей 24/7 круглосуточно, с живыми кадрами в постоянно подключенном к сети мире. Это была первая война в реальном времени – с речью Саддама Хусейна, брифингом в Вашингтоне и даже видимой всеми дуэлью ракет «Скад» и «Пэтриот» над Саудовской Аравией. Однако картинки и их интерпретация на самом деле жестко контролировались Пентагоном и коалиционным командованием во главе с генералом Норманом Шварцкопфом. «Как только начнется настоящая битва, – заметил Хаас, – военные берут на себя ведущую роль, а гражданские лица в правительстве, как правило, отходят на второй план, за исключением случаев, когда возникают важные вопросы политики»[1142].
И все же они возникли. Буш никогда не мог расслабиться. Французы не участвовали в первоначальной кампании бомбардировки целей внутри Ирака. Министр обороны этой страны заявил, что Франция будет участвовать в военных действиях только на территории самого Кувейта – как способ продемонстрировать независимость своей страны в мировых делах[1143]. Что еще хуже, по мнению Буша, Советы все еще раскачивали лодку. 18 января Горбачев позвонил Миттерану, чтобы предложить совместную политическую инициативу. Затем он поговорил с Колем, зная, что Геншер поддержал несколько мирных инициатив и что немецкая общественность была расколота из-за войны в Ираке. Однако канцлер не отступил и пообещал выделить до 6,7 млрд долл. на расходы вооруженных сил США и еще 4,3 млрд долл. на расходы других государств коалиции. ФРГ также направила в Турцию символический контингент из 18 истребителей с 270 пилотами и обслуживающим персоналом. Но это было все, что Коль мог сделать юридически: политический консенсус Германии в то время заключался в том, что Основной закон запрещает посылать немецких солдат в зоны боевых действий, особенно за пределы зоны НАТО[1144].
Горбачев также попытался воздействовать на Буша, но безрезультатно. Но Джим Бейкер, казалось, колебался. 29 января, когда Буш готовился к своему вечернему обращению к конгрессу «О положении страны», Скоукрофт сообщил ему о неожиданном советско-американском совместном заявлении, зачитанном на камеру Александром Бессмертных, недавно назначенным преемником Шеварднадзе после долгих колебаний Горбачева, который посетил Госдепартамент для переговоров. В нем содержалась фраза: «Министры по-прежнему считают, что прекращение боевых действий было бы возможно, если бы Ирак взял на себя недвусмысленное обязательство вывести войска из Кувейта», подкрепленное «немедленными конкретными шагами, ведущими к полному соблюдению резолюций Совета Безопасности». Скоукрофт был «ошарашен», а Буш абсолютно «взбешен». Сразу по прибытии на Капитолийский холм президента стали спрашивать об этом заявлении, что вынудило Белый дом перейти в режим минимизации ущерба как раз в тот момент, когда он мог попасть в заголовки газет после выступления Буша. После бессонной ночи Бейкер принес президенту пространные извинения: это был редкий случай, когда жесткий госсекретарь не сумел идти в ногу с президентом. Бессмертных в полной мере воспользовался этим упущением[1145].
Незадолго до начала наземной войны Бушу пришлось отражать очередную дипломатическую вылазку Горбачева[1146]. В трех телефонных звонках за три дня советский лидер, который в очередной раз отправил Примакова в Ирак, чтобы попытаться достичь сделки, призвал Буша прекратить бомбардировки, потому что они, вроде бы, были на грани успеха. 23