Читать «Времена не выбирают. Книга 1. Туманное далеко» онлайн

своей школы. И, если хотите, своего села, ибо, работая над очерком по его истории, общался с людьми разными, ставшими близкими. Странное чувство не покидало: вроде бы из самых молодых на курсе, а чувствую неизмеримо старше всех, даже в армии отслуживших.

И еще одна особенность: звучали фамилии, мне неведомые, а откликались на них девочки знакомые. Расклад такой: перед распределением многие повыходили замуж, и уже ничто не могло разлучить их с любимыми, они получали так называемое свободное распределение.

Само распределение проходило в кабинете ректора. За длинным столом, кроме него, сидели заведующие облоно и гороно, декан наш и какие-то неведомые нам, но значимые, вероятно, личности…

У дверей ректората бушевали страсти, которые мало меня касались. Ведь однокурсников волновало, куда ехать и ехать ли вообще, а меня проблемы эти не касались. Школа сделала на меня запрос в облоно, и я полагал, что вопрос с будущим местом работы решен. Ан-нет.

В кабинет ректора зашел уверенный в скоротечности процедуры. Ректор спросил, наверное, как и всех других заходивших в тот день в его кабинет:

– У вас есть свои пожелания?

– Да нет вроде…

– А конкретнее?

– Нет, – ответил как можно тверже.

Тут заведующий облоно, пошуршав бумагами, заявил, что на меня уже имеется заявка Некрасовского роно.

– Вы согласны работать в Бурмакинской школе?

Ответить не успел. Любимый мой декан Лев Владимирович Сретенский неожиданно стал уговаривать меня поехать в далекое село Колодино на самой окраине области.

– Представляешь, – говорил он, – директор Колодинской средней школы в селе Колодино по фамилии Колодин, да ты на всю страну прогремишь.

Звучало заманчиво, но вообще-то мечтой моей было место на географической карте тоже на букву «К» – Камчатка, куда распределялся закадычный дружок Стасик Алюхин. Но когда поделился мечтою с матерью, она грустно ответила, что не возражает, но разлуки не переживет. Понятно, что мысли о Камчатке остались неосуществленной мечтой. Впрочем, как и об одноименном (точнее однофамильном) селе. Однако с тех пор любую информацию о нем просматривал внимательнейшим образом, видимо, в душе все-таки считал его чуточку своим.

На госэкзамены приехал с жуткими желудочными болями: меня уже который год мучала язва 12-перстной кишки. Я просто загибался, не имея возможности уснуть. На выручку нежданно-негаданно пришел его величество случай. Я шел по коридору нашего второго этажа, когда навстречу из своей каморки вышел декан:

– Коля, что с тобой?

– «А теперь я бедный, и худой и бледный», – попытался я уклониться словами популярной у нас песенки.

– А если без шуток?

– Если без них, Лев Владимирович, то на бурмакинских просторах нагулял язву, она и терзает, язви её в душу.

– Что, очень серьезно?

– Дальше некуда. Предлагают лечь в больницу, но ведь «госы» на носу…

– Попробуем обойтись без больницы. У нас открылся студенческий профилакторий, я позвоню туда, иди прямо сейчас к врачу профилактория. Она даст направление, с ним – в профком. Давай не затягивай…

Так по его настоянию мне дали путевку в институтский профилакторий, который открылся в бывшем преподавательском доме, что во дворе старого корпуса по улице Салтыкова-Щедрина. И пусть в комнатах стояло по шесть-восемь коек, неважно. Готовился к экзаменам я все равно в читальном зале, но зато здесь мне было обеспечено диетическое питание, трижды в день подогретая минеральная вода и таблетки, назначенные врачом профилактория. Домой не отпускали, сбегал только по выходным, а к концу сессии забыл про боли. Но не забыл Лев Владимирович, пригласил к себе и торжественно объявил о выделении мне путевки в санаторий. Сразу помчался в профком.

– Опять ты, и опять по звонку. Ну, ты везунчик.

– Я не везунчик, а воз везучий. Вы тут прохлаждаетесь, а я уже третий год буду в школе работать.

– Да иди ты!

– Уже пришел, путевку гони.

– С тебя четырнадцать рублей.

– Нету. Позже принесу.

– Можно, но деньги вперед.

– Понял, жди.

Слетал домой, через пару часов выходил из профкома с розовенькой путевкой в санаторий «Дайнава». Но сюрпризы на том не кончились. Лев Владимирович, чтобы было мне на что ехать, приказом выделил выходное пособие в две стипендии, как и всем остальным, закончившим вуз. Но остальные учились, а я работал и все же получил отпускные. Отказываться, естественно, не стал. Так отблагодарил декан меня за выручку зимой 1962 года.

«Лабас диена»

До того ни в домах отдыха, ни тем более в санаториях не бывал, а тут сразу почти за границу. Дорога оказалась долгой и прерывистой. Вначале на электричке (хотя не помню, существовала ли тогда электричка) до Москвы, затем от столицы нашей родины до столицы Литвы. В Вильнюсе третья пересадка уже до места назначения, означенное в билете как Друскининкай. И первое удивление: рельсы не наши широкие, а узкие; паровоз какой-то маленький, состав из трех вагонов, и те полупустые. Еще большее удивление вызвал сам вокзал в Друскининкае, узкая асфальтированная лента перрона шириной никак не больше двух метров и голубенькое строение в одно широкое окно, представлявшее и вокзал, и билетную кассу, и зал ожидания из двух скамеек под открытым небом. Удобства в отдалении. До санатория – автобусом, но его требовалось подождать.

На станционной скамье, затягиваясь долгожданной сигаретой, знакомлюсь с приобретенным в Вильнюсе кратким путеводителем. Выясняется, что Друске́ники от литовского «druska» («соль»), что связано с местными источниками солоноватой минеральной воды. Первое упоминание относится к 1563 году. Курортом стали в 1793 году, когда личный врач польского короля экспериментально подтвердил целебные свойства источников. Ныне здесь десять санаториев, и за год отдыхает около 400 тысяч человек. Климат достаточно прохладный, летом не выше 22, зимой до −3 °.

Санаторий «Дайнава» (позже узнал, что по-литовски – это родина) представлял ряд двухэтажных деревянных, но вполне приличных строений и один новый четырехэтажный корпус с лоджиями по обеим лицевым сторонам. В нем и поселился. Палата на троих с туалетом и душем. Соседи – летчик из Якутии и лесоруб из Коми. Если учесть, что якутский летчик – коренной молдаванин, то почти интернационал.

Поскольку приехал поутру, на завтрак не рассчитывал. Подкормили соседи за чаем. А обедал уже со всеми в прекрасной большой столовой, за столами под белыми скатертями и почти хрустальными графинами, стаканами, приборами под специи. Кормили на убой, порции огромные. Единственный недостаток – преобладание в меню гороха пареного, жареного, вареного и отварной свинины в нем. Это основа национальной кухни. Но попробуй с непривычки съесть отваренную свинину. Я дважды пробовал, но затем все-таки стал выбирать иные блюда, благо – выбор имелся.

После обеда вызвал врач. Оказался молодым литовцем, моим