Читать «История имперских отношений. Беларусы и русские. 1772-1991 гг.» онлайн

Между прочим, очень многие названия традиционной одежды русских являются чисто тюркскими. Для ученых это общеизвестный факт, хотя широкие массы читателей вряд ли что-то знают на сей счет. Чтобы не быть голословным, приведу несколько таких названий: азям, армяк, башлык, башмак, доха, епанча, зипун, кафтан, кокошник, колпак, кушак, охабень, сапог, сарафан, сорочка, сукман, тулуп, ферязь, халат, чекмень, шуба, юбка. Более того, как верно отмечает А. А. Бушков, во всех без исключения случаях «заимствовалось» не просто название, но и сам вид одежды!

Так что не случайно российские авторы, основываясь на старинных представлениях и обычаях своей нации, видят истинную Русь (Киевскую) чем-то безгранично далеким от Московии. Однако при этом именно себя они называют «русскими», свою страну — «Русью», а истинную Русь (Киевскую землю) — окраиной (Украиной) и жителей её «окраинцами» (украинцами). Ну, ещё бы! Ведь Москва, по их представлениям, с XV века является «Третьим Римом», то есть, главным центром цивилизованного человечества.

Итак, принципиальные различия в укладе жизни и традициях определяются разным этническим происхождением беларусов и русских, а также формированием этноса русских в государственном и культурном пространстве Орды.

Известный собиратель русского фольклора И. П. Сахаров (1807–1863) писал в 1836 году в первом издании своей книги «Сказания русского народа»:

«Отчего мифы, поверья, семейные сказания славянской Литвы отличаются от мифов, поверьев, семейных сказаний Великоруссии? Отчего малорус верит в поверье, едва известное великоруссу и о котором совершенно не знает литовцо-русс?»

Сахаров ожидал найти общность традиций, но не нашел её. Он отметил:

«Новейшие мифографы включили Купало в число славянских божеств: но его не было ни в Киеве, ни в других славянских землях. Об нем не говорят ни Нестор, ни другие писатели; это слово известно в наших письменных памятниках только с XVII столетия».

Далее Сахаров указал, что это праздник литвинов («литовцо-руссов») и что правильно говорить не «Иван Купало», а «Ян Купало». Он пишет:

«Литовцо-руссы называют Ивановское празднество — праздником росы. С вечера, под Ивановскую (Яновскую) ночь они собираются на избранном месте, на поляне ставят шалаши, разводят огни, поют песни, пляшут с факелами и перескакивают через огонь. Рано утром отправляются в лес — на росу. Утренние сборы называются у них «стадом», а пляска «коркодоном». Утром собирались травы для врачевания и чарования. Литовцо-руссы верят и в папоротников цвет… В Лужском уезде, по реке Луге, Ивановское празднество известно более под именем Соботок. Вероятно, что это название занесено из Литвы».

О дне поминовения усопших предков (Радунице) он сказал следующее:

«Литовцы выходят во вторник на могилы своих родителей, в 2 часа пополудни, обедать и поминать их за упокой. Сначала начинается катание на могилах красных яиц, потом обливание могил медом и вином. Яйца раздаются нищим. Могилы накрываются белым столетником, устанавливаются кушанья. По старым приметам кушанье должно состоять из нечетных блюд и сухих. Богатые снабжают бедных кушаньями для родительской трапезы. После сего приветствуют родителей: «Святые радзіцелі, хадзіце к нам хлеба-соли кушаць!» — И садятся на могилах поминать их. По окончании поминок говорят ― «Мае радзіцелі, выбачайце, не дзівіцесь, чым хата багата, тым і рада». Остатки кушанья раздаются нищим, и день оканчивается при корчмах с песнями и плясками».

Кстати говоря, в первом издании своей книги Сахаров использовал по отношению к жителям Центральной и Западной Беларуси термины «литвины», «славянские литовцы Виленщины, Минщины, Брестщины и Гродненшины», «польские и литовские славяне». В издании 1849 года термин «литвины» он заменил на «литовцо-руссы», а в издании 1885 года почти везде вместо «литовцев» вставлены «белоруссы», лишь в некоторых местах остались «литовцо-руссы».

Например, в издании 1836 года сказано: «Купало и Купальские огни известны более в Великой России, Малоруссии и Литве». А в издании 1885 года написано так: «Купало и Купальские огни известны более в Великой России, Малороссии и Белоруссии».

В издании 1849 года читаем: «Литовцо-руссы говорят, что сборище ведьм бывает на горе Шагрии, где могила Альциса и где угощает их чародейка Яусперита». В издании 1885 года написано иначе: «Белоруссы говорят, что сборище ведьм бывает на горе Шатрии, где могила Альциса и где угощает их чародейка Яусперита». Звучит нелепо, ибо беларусы не употребляют чисто балтские слова «Альцис», «Шатрия» «Яусперита».

Интересен в связи с этим тот факт, что Радуницу и Яна Купалу жемойты и аукштайты не отмечали. Как не отмечали её и славяне (кроме литвинов и мазуров, этого сплава западных балтов со славянами). Понемногу эти праздники вошли в быт живших рядом ляхов и украинцев (в Северной Украине), а с конца XVII века (после того, как войска царя Алексея Михайловича увели в рабство около 300 тысяч литвинов) они от пленных литвинов (вместе с акающим диалектом взамен местного финского окающего) распространились сначала в самой Москве, а через столетие — вокруг нее.

Уклад жизни литвинов (беларусов) формировался в балто-славянской среде, а московитов (русских) — в среде финской, с огромным влиянием Орды. Так, русская матрешка — это отражение древнего финно-угорского культа «золотой бабы» (идола Матери с помещенной внутри меньшей Матерью, внутри которой — ещё одна). Русская балалайка — татарский музыкальный инструмент, русские гусли — мордовские кусли, русские лапти — финская национальная обувь, и так далее.

В Московии женщины сидели в теремах (гаремах) и носили чадру. В Киеве и Литве женщины не закрывали своих лиц. Этот обычай московиты переняли у Орды. Гаремы и чадра существовали в Московии вплоть до преобразований Петра I. В изданной в 1896 году в Петербурге 9-томной энциклопедии под редакцией Г. Гельмольта «История человечества. Всемирная история» (переводе немецкого) сообщается:

«Петр вмешался даже в семейную и общественную жизнь. Он не допускал женских теремов и не терпел прежнего обычая закрывания женских лиц. Он требовал, чтобы женщины не жили более взаперти на манер азиатов, но чтобы они свободно ходили по-европейски».

Отметим попутно, что сам Петр Алексеевич родился в Теремном дворце московского Кремля. Итак, что же такое гарем, или терем? Слово происходит от арабского харам — «запретное», и означает женское помещение в мусульманском доме. Там жили женщины из семьи правителя: его мать, сестры, жены, дочери. Вход туда посторонним запрещался. Гаремы имели не только правители, но и богатые люди. Они располагались на верхних этажах жилого дома или в отдельном строении.

Обитательницам гарема выход из них был сильно ограничен. Николай Варкоч, посол императора Священной Римской империи в 1593 году, писал в «Описании путешествия в Москву», что в Москве «женщины… сидят все дома и редко дают себя видеть». Также он пишет, что женщины в Московии молятся у стен церкви, а не внутри их, в чем тоже видна исламская традиция.

Сегодня в этнографических передачах на российских телеканалах можно услышать такие фразы: «В старину наших русских девушек запирали в тереме, а лестницу убирали». То есть, память о теремах (гаремах) в народе сохранилась, но существовали они только в Московии, тогда как в Литве и Украине их никогда не было. Не было их и в землях Смоленска, Курска и Брянска.

От слова гарем-терем происходит, как считают лингвисты, слово «тюрьма», которое заменило более древнее «темница». Например, И. Е. Забелин в своей «Истории города Москвы» (1902 год) писал, что Теремной дворец Кремля московские хронографы называли Тюремным дворцом. Последний царский Теремной, то есть Гаремный дворец, был построен в Московском Кремле в 1635–36 годах, уже при первых Романовых. Он стоит до сих пор. В нем жили женщины из царской семьи, он также использовался для развлечений царя в узком кругу приближенных лиц. Теремной дворец является точной копией гаремов Орды и Турции. Не только функционально, но и по оформлению. Стены этого терема покрыты растительным орнаментом восточного типа. Точно таким же орнаментом покрыты стены гаремов в мусульманских странах. Коран не позволяет оформлять стены таких помещений иначе.

Сигизмунд Герберштейн (1486–1566), посол императора Максимилиана I, дважды приезжал в Московию — в 1517 и 1526 гг. В 1549 году он издал в Вене книгу «Записки о Московитских делах», снабженную многочисленными иллюстрациями. Как сказано в «Советской исторической энциклопедии» (том 4, с. 256), «Записки» являются ценным источником при изучении русской истории.

Так вот, на рисунке первой встречи Герберштейна с великим князем Василием III московский правитель изображен в чалме, персидском халате и с ятаганом. На другой иллюстрации Василий III на охоте. Рядом с ним казанский хан Шиг-Алей. Василий снова в чалме. Вот ведь странно: Московия уже давно освободилась от «ненавистного ига», но Василий носит чалму, у него отдыхает его друг — владыка Казани, стопроцентный мусульманин.