Читать «Не бойся, тебе понравится» онлайн

ещё гаже. Чтобы не корила себя за поспешное признание, которое ничего уже не изменит. Спасибо ему за это, но... почему-то ничуть не легче.

- Поздравляю, - разлепляю одеревеневшие губы и убираю от него руки.

Теперь точно всё.

- Давно узнал?

- Сегодня.

- Мм...

В мыслях я тут же рисую красочную картину, как гордо я поднимаюсь с кровати и указываю ему на дверь со словами, что с этого дня путь в мою спальню для него закрыт. И плевать, что совсем недавно она была его, теперь здесь живу я. И да, мне всё равно, что пришёл он совсем не за тем, зачем мужчины приходят в спальню к женщинам.

В мыслях я сильная, уверенная, волевая девушка, а на деле...

...на деле я продолжаю лежать рядом с ним, ощущая глухие удары разбитого сердца. Я для него не конечная станция, а всего лишь перевалочный пункт. Девушка, к которой приезжают просто полежать рядом. Для всего остального у него есть она.

Первая любовь всегда оставляет раны. Обычно она переживает кучу драм, слёз, ссор и вспыльчивых расставаний, прежде чем две повзрослевшие половинки ещё совсем недавно одного целого расходятся разными дорогами. Когда-то они учились всему друг на друге: трогать, целовать, радовать, ранить, а потом они уходят... трогать, целовать, радовать и ранить уже совсем других...

А ещё бывает другая любовь - неожиданная, мощная ... и запретная. Пережившая всего один поцелуй на заснеженной крыше.

Бывает и такое. И неизвестно, раны от какой любви больнее.

- И какой срок? - не знаю, зачем я это спрашиваю, но от звенящей паузы - тошно.

- Не знаю. Тест показал слабую вторую полоску. Наверное, совсем маленький. После анализа будет известно точно.

- Мм...

Совсем маленький - это значит, две-три недели. Две-три недели назад яужелюбила его, хоть и не признавалась себе в этом, а он в это время спал с ней. Делал он этого ребёнка специально или так вышло случайно - не имеет абсолютно никакого значения. Он всегда был чужим, а я... просто влюблённая дура.

Несколько долгих секунд я лежу и смотрю в блестящие тёмные глаза напротив, а потом тяжело поднимаюсь и сажусь на край кровати, опускаю босые ступни на пол. Он довольно холодный и по телу пробегат дрожь. Но виновата в этом не температура ламината, а нервное перенапряжение. Я завидую Ветрову, его мозг затуманен алкоголем, хотела бы и я вот так, в слюни.

- Зачем ты приехал? - голос кажется глухим и бесконечно чужим.

- Хотел увидеть тебя.

Сзади стонет и проминается матрас, а спустя мгновение Эмиль уже сидит рядом, поставив локти на колени и привычно сцепив пальцы в плотный замок.

- Разве ты не должен быть сейчас рядом со своей девушкой? Радоваться вместе с ней? Ты скоро станешь отцом... - в горле першит, так, как обычно бывает, когда слёзы опасно близко. Рассматриваю пустую стену напротив, чтобы сконцентрироваться хоть на чём-то. - Или ты не счастлив?

- Мне двадцать один, я даже универ не закончил. Счастлив ли я? Не уверен. Я не готов. Да и кто готов в эти годы? Когда вот так, стихийно, совершенно незапланированно. У меня нет нормальной работы, квартиры, накоплений. Ни черта у меня пока нет. Но я буду растить этого ребёнка и сделаю всё, что в моих силах, чтобы у него было счастливое детство.

- Будешь растить, даже если "всё изменилось"? - возвращаю ему его же недавнее признание.

Он поворачивает на меня голову и внутренности скручиваются в тугой узел горького отчаяния. От еготакоговзгляда.

- Ребёнок ни в чём не виноват и должен расти в полной семье. Иметьнормальногоотца, а не воскресного.

Больно. Больно. Больно. Как же больно слушать всё это... Лучше бы я не признавалась несколько минут назад самой себе в этих проклятых чувствах, кто знает, может, было бы сейчас немного легче.

- Думаю, у вас с Мией всё будет прекрасно, - прочищаю горло, проталкивая солёный ком. - Вы хорошая пара, правда. Я желаю вам счастья и... свали уже к чёрту, Ветров. Просто уйди. Из этого дома и вообще...

Вдруг он тянет ко мне руки и неожиданно обнимает. Крепко. Так крепко, что больно дышать.

- Если бы я мог что-то изменить, я бы изменил, - лихорадочно шепчет мне на ухо, опаляя горячим дыханием кожу. - Но сейчас... я не могу. Не имею права именно сейчас, понимаешь?

- Да, я помню, пресловутое мужское слово.

- Ребёнок - это не дань мужскому слову. Это человек, которому я дал жизнь и не имею морального права её испоганить... Я должен хотя бы попытаться... - тяжело вздыхает, прижав меня к себе ещё крепче. - Жаль, что ничего нельзя изменить.

Если бы я смотрела кино с главным героем как он, или читала книгу, или слушала рассказ подружки о подобном парне, я бы восхитилась - какой мужчина!Надёжный, ответственный, сильный. Не пасует перед трудностями и держит слово.Но когда ты влюбляешься в такого, а он не твой - это трагедия, которую мне ещё предстоит пережить. Долго и мучительно. И одной.

Наша странная история закончилась, так и не успев начаться.

Тяжело поднимаюсь с кровати и бреду к огромному шкафу-купе, достаю сложенненую на полке пижаму.

- Ты куда? - Эмиль поднимает на меня вопросительный взгляд, и я вручаю себе Оскар за титановую выдержку.

- Тебе нельзя за руль, оставайся здесь. Я посплю внизу.

- Не надо, это твоя комната, - поднимает с пола сброшенную толстовку и уходит, тихо прикрыв за собой дверь. А я остаюсь одна, умирать дальше в своей вечной мерзлоте.

Часть 39

***- Будешь тосты? Хотя хлеб, наверное, засох... - кручу в руках зачерствевший батон.

- Спасибо, нет. Только чай.

- Как хочешь, - неопределенно дёргаю плечом и нажимаю кнопку кофеварки, даже проверив, если ли там вода.