Читать «Берег тысячи зеркал (СИ)» онлайн

Не имею права, даже защитить свою женщину. Плевать, что она так не считает. Сейчас ясно вижу, чувствую всем телом, что она моя. Не была бы моей, я бы не реагировал так на слова ублюдка. Но реагирую. Настолько ярко, что дрожат кулаки. Дрожат с такой силой, что причиняют боль. Ее крестик. Он до сих пор в руке…

Сделав глубокий вдох, произношу:

— Уведи Кан Мари, Джеха-ши. Встретимся в штабе командования.

— Кан Чжи Сан-ши, — холодно чеканит Джеха, но встретив мой взгляд, понимает, наконец, с полуслова.

Он прекращает попытки урезонить чобаля, и отходит. Кан Мари наблюдает за всем, прикрыв от шока рот рукой. Женщина удивленно смотрит на Ким Дже Сопа, а обратив взгляд ко мне, ошарашено приподнимает брови. Я знаю, что она слышала все. Вижу, что ей понятны причины моего тихого бешенства. А это так. Я едва ли могу сдержать себя. Усилием воли, не даю выход холодному гневу. Он диктует только одно: размазать грязный рот подонка так, чтобы он харкал кровью. Да, именно так. Именно так, я готов отплатить за слова о Вере. Подобное снова вводит в ступор. Даже в Париже я не реагировал на слова Дже Сопа так ярко. Однако сейчас, мразь перешла черту. И лучше бы ему заткнуться, ведь только взгляд в его сторону, вызывает агонию ярости.

Продолжая кипеть внутри, я обращаюсь к нему, смотря прямо в глаза:

— Ты жить хочешь?

Дже Соп замирает, а его охрана подается вперед, только расслышав, что я сказал.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — он ошарашено отпускает меня. Его лицо багровеет, а толпа зевак становится только больше. — Ты… Ты… Ты угрожаешь? Ты хоть понимаешь…

Холодно приподнимая губы в усмешке, я наклоняюсь к уху Дже Сопа и тихо произношу:

— Платини не просто так решился на то, чтобы вывести из строя самолет, господин Ким Дже Соп. Он не за мной охотится, и не за исследовательской группой. На борту были именно вы, господин, потому это не я — труп, а вы. Платини нужен Коготь, и вы, как номинальный бенефициар всех сделок, — поворачиваю голову, заглядывая в испуганные до ужаса глаза. Дже Соп стремительно бледнеет, и это не удивительно. Запугивать меня учили хорошо. Это один из основных навыков, которые следует задействовать при поимке шпионов. Можно сказать, что во Вьетнаме, мне не было равных в этом. — Подумайте над этим хорошо. Потому что, если хотите жить, вы придете к нам. А значит, не советую больше испытывать меня. Очень не советую, господин Ким Дже Соп. Ведь тогда, некому будет посадить ваш самолет в таких условиях. И, увы… вы погибнете одной из самых страшных смертей. Вы не представляете, как это, когда машина несется вниз в неконтролируемом штопоре. Вы не слышите своего дыхания, не чувствуете тела, и только сердце барабанит по грудной клетке с такой силой, что вызывает рвотные позывы. Это длится недолго. Зависит от высоты. Но я вас уверяю, что гореть заживо в обломках фюзеляжа еще страшнее. Гореть, и едва шептать: "Помогите" Я видел это в таких местах, от которых ты бы нагадил в штаны, чобаль. Но это, конечно, если вас, господин, не разорвет на части, а останки не раскидает в радиусе нескольких миль от места крушения. Одна рука рядом с обломком, другая, с вашими потрохами вперемешку, может оказаться в сотнях ярдов. Как вам такой… конструктор? Хотите им стать? А могли прямо сегодня. Подумайте над этим, прежде чем открывать рот в следующий раз. Всего доброго.

В который раз, совершенно не удивляет реакция людей на подобные слова. Шок читается не на лице, он скрывается в треморе рук, и сбивчивом дыхании из-за страха. Такое всегда приносит нужный эффект. Он теперь боится за свою шкуру еще больше. А значит, трижды подумает, стоит ли открывать рот. Страх — основа влияния на человека, кем бы он ни был. Инстинкт, который невозможно контролировать. Он, как лавина, несет за собой смерть, хотя существует, как инструмент самосохранения. Этому я тоже обучен. Контролю над страхом. Тот, кто его не способен удержать в небе, не способен летать. Ему никогда не сесть за штурвал. Ведь в небесах существует единственный убийца. Его знает каждый летчик в лицо, — это собственный страх. Я годами смотрел в зеркало ради одного — запомнить, как выглядит мой страх, и попытаться стереть его черты навсегда. Возможно, такое качество и привело к тому, что стал абсолютно безэмоционален и холоден снаружи.

Вот только, не для того человека, который видел мой страх, так же, как я. Такой человек растит мою дочь, и такого человека, стыд не позволяет назвать своей матерью.

Ситуация в Париже, и состояние борта не проходят стороной внимание командования. Получив строгий выговор с занесением в личное дело, я не чувствую горечи из-за того, что потерял возможность продвижения по службе. Я мог бы стремиться стать и генералом, но все, чего хочу — благополучия для своей Ханны. Пока что это остается в моих силах. Однако, сил все меньше.

Войдя ранним утром, буквально на рассвете, во двор, я ожидаю встретить тишину. Однако, как только за спиной хлопает калитка, из дома, в одной пижаме, выбегает Ханна. Малышка заплакана, она что-то быстро шепчет. Поймав ее в объятия, пытаюсь успокоить резкие всхлипы Ханны.

— Аппа-а-а…

— Ханна? Что-то с хальмони *(бабушкой)? — вытирая слезы с крохотного лица, заглядываю в глаза дочери. — Что не так? Я ведь не опоздал. Приехал, как и обещал. Что случилось?

— Вчера вечером Ин Чхон показали в прямом эфире, Сан, — расслышав голос Имо, нахожу ее стоящей у дверей в дом. — Прости, это я виновата. Не доглядела, а она, переключила на новостной канал.

Опускаю взгляд, ощущая, как Ханна успокаивается. Она тихо всхлипывает, мертвой хваткой держась за мундир. Настолько сильно сжимает маленькие пальчики, цепляясь за ткань, что те, дрожат.

— Ханна, — шепчу в ее волосы. — Что ты видела в новостях? Расскажи мне.

— Как… Как какой-то аджосси и много-много плохих людей окружили тебя. Он кричал, и пытался тебя ударить. А потом… Потом, сказали, что самолет едва не разбился. Я очень испугалась. Я боялась, что тебя побили те плохие люди и аджосси. Или обвинили в чем-то. Много злых людей кричали, что не смогли сесть на самолет, а вы едва не разбирались. Стало так страшно, аппа.

Закрыв глаза, ощущаю горечь. Я не хотел вот так вернуться домой в увольнение. Хотел провести время с дочерью, подарить ей улыбку, начать оживать рядом со своим ребенком. А вышло, что опустевший,