Читать «Искусство на повестке дня. Рождение русской культуры из духа газетных споров» онлайн
Катя Дианина
Страница 63 из 112
Первоначально «Древности Российского государства» были частью государственных усилий по сохранению национальной культуры в эпоху Николая I[624]. Влияние оригинального издания Солнцева было огромным. Стасов поспешил признать вклад художника уроком патриотизма, назвав Солнцева «одним из тех лучших и немногих, которые учили нас всех ценить и любить настоящую коренную Русь»[625]. Стоит подчеркнуть, что художники, работающие в русском стиле, использовали в качестве оригинала именно издание Солнцева, на основе которого они моделировали свои творения. Например, Сазиков использовал именно рисунки Солнцева при создании своего отмеченного наградами серебряного канделябра с Дмитрием Донским, который привлек такое значительное международное внимание в Хрустальном дворце в 1851 году. В свою очередь, ювелирная фирма П. А. Овчинникова использовала образцы орнамента, созданные под влиянием иллюстраций Солнцева, в своих многочисленных эмалях, в том числе в ларцах, литургических наборах, окладах Евангелия и икон, а также предметах повседневного использования. Ближе к концу столетия Фаберже также заимствовал для своих декоративных ювелирных изделий некоторые из древнерусских мотивов из издания Солнцева[626].
Примерно в середине столетия помимо солнцевских «Древностей Российского государства» появилось еще несколько подобных изданий[627]. Директор Строгановской школы В. И. Бутовский собрал в один том примеры средневековых рукописных иллюстраций, опубликовав его под названием «История русского орнамента с X до XVI столетия по древним рукописям». В 1872 году Стасов издал свое иллюстрированное исследование «Русский народный орнамент» [Стасов 1872][628]. В совокупности все эти издания дали то, что Э. Одом назвала «грамматикой русского орнамента» – коллективный учебник изображений и декоративных деталей, на который могли опираться современные дизайнеры мебели, текстиля и серебра при создании произведений искусства и промышленности в древнерусском стиле [Одом 1993: 106–107]. В то же время многочисленность учебников по русской старине вкупе с множественностью коннотаций самого понятия означала, что эклектизм и стилизация также стали частью этой переосмысленной традиции. В этом сценарии элементы современной народной вышивки легко сочетались с допетровскими рукописями и эмалями.
На протяжении XIX века спектр конкретных значений, связанных с концептом «старина», стал более разнообразным: под стариной подразумевались и старые времена, и традиции, и коллекционные предметы материальной культуры, а также народные песни и былины. Ближе к концу столетия старина заняла видное место в самых разных печатных изданиях, включая исторические и художественные журналы, этнографические исследования, путевые заметки, каталоги и художественную литературу, не говоря уже о разнообразных текстах в ежедневной периодической печати. Уже сам объем публикаций, посвященных этой широко очерченной теме, свидетельствует об одержимости русской стариной. В текстах также зафиксированы колебания значения слова «старина», по мере того как этой темой занимались различные сообщества.
В ряде книг, предназначенных для широкой публики, например, слово старина использовалось в названии, чтобы соединить чувство национальной гордости с давней традицией. В книге В. Д. Сиповского «Родная старина: отечественная история в рассказах и картинах» (1885–1888) описывается отдаленная история периода между IX и XVII веками[629]. Среди художественных произведений к теме местной истории под рубрикой старина обращается «Пошехонская старина» Салтыкова-Щедрина, первоначально публиковавшаяся по частям в 1887–1889 годах в «Вестнике Европы». После успеха в московском Малом театре в 1871 году популярностью в печати пользовалась драма Аверкиева «Каширская старина»: для современников эта пьеса была классикой и даже клише, поскольку публика была знакома с ней[630]. В 1887 году в суворинской серии «Дешевая библиотека» была переиздана «Семейная старина» Г. П. Данилевского, что говорит о ее популярности [Данилевский 1887][631].
Несколько исторически ориентированных журналов, в том числе ежемесячная «Русская старина» (1870–1918), пополнили растущую коллекцию текстов и изображений из национального прошлого. В среднем ежегодно печаталось 5000 копий, а число подписчиков колебалось от 3500 до 6000. Основное внимание в журнале уделялось сравнительно недавней истории имперского периода, но его общая направленность помогала увязать историю Российской империи с настроениями, распространенными в современном обществе. Далекое прошлое было обыграно в оформлении журнала, разработанном Солнцевым, который на протяжении 30 лет сотрудничал с издателем М. И. Семевским и внес свой вклад в узнаваемый стиль издания. Исторические документы, представленные в «Русской старине», способствовали популяризации идей и образов из русского прошлого[632].
В 1875 году было учреждено еще одно периодическое издание, посвященное русской истории, – иллюстрированный ежемесячный сборник «Древняя и новая Россия». Среди прочих на этой площадке публиковали свои статьи известные историки Забелин, Бестужев-Рюмин, Костомаров и Д. И. Иловайский[633]. Связанная с тысячелетием государства риторика журнала подчеркивала непрерывность русской культурной традиции, представленной на титульном листе как место встречи древности и современности (в лице Петра Великого) на фоне памятника «Тысячелетие России». Новый журнал был призван обеспечить широкую публику общепонятной и достоверной информацией по истории, географии и этнографии России. Обложка журнала была выполнена в русском стиле: на его страницах можно было найти гравюры с изображением предметов старины, таких как шлем князя Ярослава, скопированный из «Древностей» Солнцева и воспроизведенный в первом выпуске[634]. Иллюстрации, помещенные рядом со статьями, написанными «просто, ясно и понятно для всех», усиливали представление о том, что древнерусские памятники, здания и предметы искусства могут служить действенным средством для воспитания патриотизма[635].
В других изданиях, как специализированных, так и широкого профиля, публиковались материалы на темы, связанные с русской стариной. Журнал «Живая старина» (1890–1916) способствовал научному интересу к фольклору и этническим культурам и языкам коренных народов на территории Российской империи[636]. В «Русском архиве» (1863–1917) публиковались дневники, официальные документы, письма и воспоминания с акцентом на истории XVIII и XIX веков. Журнал «Зодчий» (1872–1917) и посвященный дизайну журнал «Мотивы русской архитектуры» представляли новые проекты деревянных зданий, интерьеров и мебели в русском стиле[637]. Опубликовано было гораздо больше проектов, чем было осуществлено в реальности.
Все эти журналы имели явную цель популяризации русской истории, в том числе древних памятников искусства и архитектуры. Превосходные публикации, напечатанные на дорогой бумаге, производили благоприятный эффект, хотя их тиражи, обычно колебавшиеся между 1000 и 3000 экземпляров, никогда не могли конкурировать с массовой прессой. Разнообразные статьи в ежедневных изданиях, в свою очередь, способствовали публичному дискурсу о русской культуре и традициях, укрепляя впечатление, что старина, прежде хранившаяся в материальной форме только в избранных музеях и кустарных мастерских, отныне доступна всем. К концу столетия русская старина была повсюду. Колебания в значении часто затмевались всеобъемлющим ощущением, что Россия обладает древней, непрерывной, самобытной культурой.
Возрождение традиции в Абрамцеве, Талашкине и за их пределами
Национальное самосознание – это твердыня народного духа – укрепляется созерцанием и изучением памятников минувшей жизни, и мы счастливы тем, что отечество наше еще может ее брать и приносить в сохранные хранилища многие предметы, имеющие высокое значение в мировом понимании художества.
Мария Тенишева[638]
Печатные издания выполняли важную задачу популяризации русской старины среди широкого круга читателей. Но были и другие, совершенно реальные места, где распространялась и сохранялась русская старина, в том числе разнообразные коллекции, выставки и публикации. Среди других сообществ выделяются колонии художников в Абрамцеве и Талашкине, где была сосредоточена деятельность по воссозданию старины. Именно в этих художественных кругах, возглавляемых знаменитым меценатом и предпринимателем Мамонтовым и княгиней Тенишевой, взращивалась берендеевская традиция, которая впоследствии была представлена на отечественных и зарубежных выставках, в театрах, в специализированной и массовой прессе и предлагалась