Читать «Сильванские луны» онлайн
Натанариэль Лиат
Страница 73 из 145
Через несколько дней дороги через оттийское безлюдье Лексий заметил, что по низкой колючей траве вьётся белая позёмка. Увидев её, Рад нахмурился:
– Соль!..
И действительно – это была чистая, крупная соль, Лексий сам убедился в этом, когда спешился. На первых порах лошади лизали её на отдыхе, потом, должно быть, приелось – то, чего так много, перестаёт радовать. Чем дальше они забирались, тем больше становилось соли: она хрустела под лошадиными копытами, сверкала в траве, как иней, потом – собиралась в небольшие сугробы… Чем дальше, тем больше попадалось засохших деревьев и меньше становилось травы: мало что могло рости на просоленной почве. Как ни странно, дольше всех их попутчиками оставались невысокие, скромные белые цветы – нежные чашечки на тонких чёрных стебельках. Они пробивались сквозь соляной слой, будто сквозь снег, кивали ветру и, кажется, чувствовали себя как дома…
– Так странно! – вслух сказал Лексий. – И как они здесь выживают?
Элиас, случившийся рядом, как-то странно на него покосился.
– Это же морянки, – указал он, как будто это был самый очевидный факт на свете. – Названы так потому, что могут расти хоть на морском песке – соль их вообще не смущает. Куда более стойкие, чем любые другие цветы… Таких в Гелльсе и окрестностях пруд пруди. Странно, что ты не знаешь.
Лексий отвёл глаза, делая вид, что распутывает зацепившийся за что-то повод, и пожал плечами.
– Наверное, просто не обращал внимания.
Элиас посмотрел на него долгим, очень внимательным взглядом, но не сказал больше ничего.
Соль, подползавшая всё ближе, заставляла нервничать даже оттийцев, а сильване (из них шестерых Лексий как следует знал только себя и Элси, остальные были куда старше и не больно-то до них снисходили) и вовсе тайком шептались о том, что подданные недружественного государства заведут их куда-нибудь в глушь и там бросят. Лексий на это только плечами пожимал: он-то знал, что, пока оттийским отрядом командует Рад, им не сделают ничего дурного. Если чего и стоило бояться – то, пожалуй, разве только того, что они заблудятся все вместе, но с их умением слушать это им вряд ли грозило, и, в конце концов, у них был проводник. Седеющий коренастый дядька из последней деревни, попавшейся им на пути, он авторитетно утверждал, что бывал в этой пустыне уже раз сто – что ж, очень хотелось бы в это верить.
На одном из привалов проводник придумал развлечь их легендой о происхождении места, куда они направлялись – как многие уже подозревали, себе на беду. История была немногим лучше той, про железного генриха. Говорили, что всё это началось давным-давно, столетия назад, когда соль, которую долго и трудно выпаривали из морской воды, порой бывала дороже золота. Уже тогда на свете, конечно, водились люди, жаждущие богатства, но не выносящие работы; один из таких и придумал, как грести деньги лопатой, не потея. Такое, как известно, бывает только в сказках, и без магии, конечно, не обошлось. Тот человек отправился к кузнецу – одному из тех, кто мог выковать хоть замок на абмар, хоть обручи на сердце…
Кузнецы. В Сильване их давно уже не осталось, потому что первый же коронованный Иллеш, призвав верных ему магов, устроил в своей новенькой державе жестокую чистку – и, наверное, был прав. Для кузнецов, появившихся ещё до того, как магия стала искусством и наукой, она была и осталась ремеслом. По слухам, они не подчинялись власти королей – только воле заказчика, который платил, и какой-то своей, никому другому не ведомой воле. Никто не знал их чар – мастера из сказок тщательно выбирали учеников, а подмастерья не болтали. На самом деле, никто доподлинно не знал даже, существовали ли они до сих пор – в большой и лесистой Оттии хватало места, чтобы спрятаться. Многие верили, что они до сих пор по одному живут в дальних деревнях, где никому не придёт в голову искать. Не высовываются, не замышляют против королей, просто живут и куют для местных плуги, подковы и дверные петли…
Но не только.
Те, кто знал пр кузнецов хоть что-то, объясняли, что этим людям нет дела до ушедших из мира богов – что кузнецы верят только в Надзирателей, которые остались… и стремятся быть на них похожими. Не судить, не делить мир на хорошее и плохое – просто равнодушно смотреть. Поэтому они берутся за любой заказ, нимало не интересуясь, как его используют и какие последствия это может повлечь. Вся ответственность лежит на плечах заказчика – лишь бы он готов был платить…
А цену они могут назначить разную. Куда чаще – не деньгами.
К такому-то колдуну и отправился герой соляной сказки. И попросил его вот о чём: сковать ручную мельницу, которая из ничего молола бы соль – не золото и не хлеб, как похожая вещь из земной легенды, а просто соль, и всё. Когда мастер попросил в качестве платы то ли жену хитреца, то ли дочь (за древностью лет некоторые подробности были неясны), тот, если и смутился, то не слишком. Он согласился, и заплатил, и получил заказ, и мельница и вправду без устали молола соль – даже ручку сама поворачивала. Дочь или жену после этого никто больше не видел ни живой, ни мёртвой, но, в самом деле, кому тогда было дело до таких мелочей…
О том, насколько спокойно герой потом спал, легенда умалчивала, но он добился своей цели: стремительно разбогател, мимоходом разорив десятки солеваров с побережья. Ясное дело, что цена драгоценности упала, как только та перестала быть редкостью, но торговец, ставший, по сути, монополистом, убытков не терпел – кроме него, покупать было не у кого. Умер он вполне счастливым, в роскоши, богатстве и блаженном неведении о том, что он натворил…
А мельница не прекращала. Вообще. Совсем. Какое-то время спустя наследники соляного магната вдруг обнаружили, что хранилища набиты, сбывать товар не успевают – а его всё больше. Колдовское устройство пытались разбить, переплавить, заклинить ему ручку – всё тщетно. Обращались даже к другим кузнецам, но уничтожать или как-то менять творения собратьев по ремеслу было не в их странных обычаях, какие бы деньги им за это ни предлагали. Вскоре люди были вынуждены покинуть затопленный солью дом, затем – деревню,