Читать «Семь светочей архитектуры. Камни Венеции. Лекции об искусстве. Прогулки по Флоренции» онлайн
Джон Рескин
Страница 209 из 223
Дословный перевод не вполне передает содержание этого отрывка, который не только говорит об опыте Флоренции в области ее собственного образования, но и служит универсальным описанием процесса всего благородного воспитания вообще, поэтому мы должны глубже понять их.
Прежде всего Флоренция говорит: «Я пожелала (в смысле твердо принятого решения), и Чувство было дано мне». Вы должны начать свое образование с твердо принятого решения узнать, в чем истина, и избрать узкий тернистый путь к этому знанию. Для каждого юноши и девушки наступит момент в жизни, когда им придется сделать выбор между легкой, ведущей под гору дорогой, которая так широка, что можно целой компанией идти, танцуя, по ней, и крутой узкой тропинкой, по которой надо идти в одиночку[198]. И долгое время еще они будут нуждаться в настойчивой воле и твердо принятом решении, но с каждым днем Чувство правильности того, что они делают, усиливается – не вследствие напряжения, но как бы в награду за него. И Чувство различия между правильным и неправильным, красивым и некрасивым понемногу утверждается в героической душе и воплощается в ее деяниях.
В этом заключается процесс обучения земным наукам и нравственности, тесно связанной с ними. Это награда за честную Волю.
91. Затем, когда нравственные и физические чувства достигнут совершенства, появляется желание постичь тот высший мир, где чувства перестают быть нашими Учителями и становятся Творцами чувств. И этого мы можем достичь не трудом, а одной лишь молитвой.
«Invocavi et venit in me Spiritus Sapientiae» – «Я воззвал, и Дух Мудрости снизошел на меня» (заметьте – не был дан[199]). Личная сила Мудрости – σοφία, или святая София, которой был посвящен первый большой христианский храм. Этой высшей мудрости, управляющей благодаря своему присутствию всем земным поведением и благодаря своему обучению всем земным искусствам, Флоренция достигла, говорит она нам, одной лишь молитвой.
92. Эти – земные и небесные – науки выражены здесь, внизу, символами, соответствующими их отдельным полномочиям. Я уже назвал вам эти семь земных и семь небесных наук, но, прежде чем приступить к их изучению, я должен обратить ваше внимание на некоторые технические особенности их исполнения. Все они исполнены первоначально Симоном Мемми, но затем переписаны – некоторые полностью – примерно сто лет спустя (конечно, после открытия Америки, как вы увидите дальше) довольно хорошим художником, обладавшим чутьем в отношении общей компоновки фигур, но неаккуратным и нескрупулезным в работе. Он закрашивает огромные участки поверх утонченной старой живописи, от себя накладывает светотень туда, где ее не было, употребляет яркую краску там, где все было бледным, и переписывает лица, делая их, на его взгляд, более красивыми и человечными; кое-где наверху его работа стерлась с течением времени, и это позволяет, по крайней мере, разглядеть прежние очертания, а в лицах Логики, Музыки и двух-трех других наук оригинальная работа видна совершенно ясно. Интересуясь главным образом земными науками, я поднимался на подмости на их уровень и рассмотрел их дюйм за дюймом, и потому все, что я вам скажу, будет вполне точным до следующей реставрации.
Для того чтобы составить себе ясное представление о них, вы всегда должны одновременно с центральной фигурой Науки рассматривать маленький медальон над ней и фигуру, помещенную внизу. Так я поступлю, разъясняя вам сначала земные науки справа налево, затем слева направо – небесные – к центру, где помещены рядом две главные силы.
93. Итак, мы начнем с первой из перечисленных выше наук («Библия под сводами», § 86) – с Грамматики, находящейся в самом отдаленном от окна углу.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Семь земных наук, справа налево,
от противоположного окну угла —
к центру боковой стены
I. ГРАММАТИКА: правильнее Grammatice, «Грамматическое искусство», или «Литература», или – что прозвучит более веско для английского слуха – «Писание» и его польза. Искусство верно читать то, что написано для нашего поучения, и ясно записывать те мысли, которые мы хотим увековечить. Способность, во-первых, узнавать буквы, во-вторых, уметь писать их, в-третьих, понимать и выбирать слова, которые безошибочно передадут нашу мысль. Все это требует серьезных упражнений, и, только начав обучение с раннего детства, можно вполне овладеть данной наукой. Временным усилием воли невозможно – я знаю это из горького опыта – победить усвоенные с детства дурные привычки (а более всего – наклонности ума и души), и закон Бога внушает родителям: «Наставь[200] юношу при начале пути его: он не уклонится от него, когда и состареет» [Прч. 22: 6].
«Входите тесными вратами» [Мф. 7: 13], – говорит нам Грамматика. Она указывает на них жезлом, держа плод в левой руке как награду. Врата действительно очень узки – так же узки, как ее тонкая талия[201]; волосы ее гладко зачесаны. Прежде на ней было белое покрывало, но оно утрачено. Это не та слезливая литература, которую можно получить у Мьюди[202], мои английские друзья, и даже не имеющие постоянного спроса издания