Читать «Потерянная Мэри» онлайн

меньше одиннадцати часов вечера.

Сестра протянула ей халат. Джекки сунула руки в жесткие рукава, подвернула захрустевшую ткань, посмотрела на сестру. Та, не говоря ни слова, пошла куда-то по белому, залитому неприятным мертвенным светом коридору, и Джекки отметила, что песок на истертый от бесконечного мытья пол натряс кто-то еще, кроме нее.

– Доктор Эванс, офицер из государственной стражи.

«Только его тут и не хватало», – закончила за нее Джекки, но вошла, не дожидаясь, пока ей позволят. Ее звание и должность открывали все двери, прочее было формальностью.

Доктор Эванс вытерла руки, накрыла кувез легкой тканью и обернулась к стоявшей рядом сестре.

– Наблюдайте за ним пару дней, – негромко сказала она, будто опасалась разбудить малыша, хотя сестра, которая привела Джекки, топала так, что сделала бы это раньше. – Будем надеяться, что опасения не подтвердятся, и через неделю мы сможем перевести его в общее отделение.

Сестра вымученно кивнула. Сестринского персонала в госпиталях не хватало, а в парламенте не принимали во внимание многочисленные обращения главных врачей. Недостаток сестер был прямым следствием того, что образовательная комиссия последние годы направляла выпускников младших классов на обучение на производство.

– Доктор Эванс, – позвала Джекки, – я задам вам несколько вопросов. Или вы можете рассказать сами, что послужило поводом для такого подробного заявления в управление государственной стражи.

Доктор оглянулась на дверь. В изоляторе для новорожденных не было никого, кроме них троих и младенца. От сестры, как поняла Джекки, доктору скрывать было нечего.

– Я училась здесь, офицер, в Эндеворе, но стажировалась в высших классах в госпитале Линкольна. Однажды ночью нам принесли младенца с шестью пальцами на ноге. Я ассистировала врачу, который его осматривал, и самолично заносила описание в карточку рождения. Ребенку было меньше суток, к сожалению, через пять часов он умер.

Джекки про себя поблагодарила доктора Эванс за краткость и отсутствие лишних эмоций, предположив, что доктора стараются отгородиться от них так же, как и государственные стражники.

– От чего именно он умер, доктор Эванс?

– Точно я вам не скажу, офицер. Я не видела результатов вскрытия, но младенец был серьезно недоношен, плюс родовые травмы. Главное, конечно, он был недоношен, он не мог нормально дышать.

– Какая была погода, доктор?

Сестра извинилась и вышла. Джекки мрачно посмотрела ей вслед.

– И что так смутило сестру, что она вышла, несмотря на ваше указание?

Доктор Эванс неловко улыбнулась.

– Вы не слышали? – Джекки озадаченно нахмурилась, а улыбка доктора стала шире. – У нас не единственный младенец, офицер. Пока я здесь с вами, а значит, с ребенком, сестра может проверить, почему плачут другие дети. Погода… Дожди? Как мне кажется. Но я точно не помню. Разве это имеет значение?

– Это вы обратили внимание доктора Фитцджералда на то, что шестипалый ребенок не первый?

Недалеко открыли дверь палаты новорожденных, и Джекки различила негромкое, но отчетливое хныканье.

– Да. Это мой долг как гражданина. Я посчитала, что государственная стража должна об этом знать, и рассказала ментору Фитцджералду об этом случае.

Джекки сделала два шага назад и уперлась спиной в прохладную стену палаты. Рик посмеивался, что она отточила умение скрываться в тени. Ей так было проще, она получила постоянное пристальное внимание, которого хотела бы избежать, но сейчас дело было не в этом.

В городском госпитале Эндевора стояла прохлада, даже когда за его стенами выжигало легкие, но от переутомления и духоты Джекки начинала чувствовать первые признаки головной боли.

– С опозданием месяцев на пять-шесть, – насмешливо протянула Джекки, морщась от того, как внезапно сдавило виски, и пояснила: – Я пытаюсь понять, как мать этого младенца скрыла беременность. Стало быть, ребенка она хотела, и так, чтобы не попасть на государственные работы. Тогда зачем она избавилась от него?

Она намеревалась спросить, кто передал ребенку шесть пальцев, отец или мать, есть ли еще что-то общее между этими младенцами, кроме пальцев, каковы шансы на жизнь у этого малыша, но ждала. Свидетелям рискованно задавать много вопросов, часа два назад Джекки ненамеренно сбила капрала Окка и ошибиться еще раз не могла. Для подобных расспросов стоило отвлечь от вскрытия тела Алиши Хант ментора Аманду Руис.

– Она может быть не из Эндевора, – уклончиво ответила доктор Эванс, теребя воротник халата. – И не из Линкольна. Откуда-то, где… где к ее положению отнеслись… с пониманием? Или она ненароком оказалась здесь? Или… она из тех, кто предпочитает растить детей… за пределами поселений. Вы понимаете, о чем я, офицер? Возможно, она седитионистка.

Джекки поскребла пальцами шершавую краску. Белая стена напротив нее, как раз там, где стоял кувез с младенцем, пошла тонкой трещиной, и никто не обращал на это никакого внимания. Четкая линия спускалась от потолка до самого пола, почти не изломанная и потому опасная.

– Кто-нибудь это видел? – глухим голосом спросила Джекки, указывая на трещину. – Здание необходимо обследовать как можно скорее. Доктор Эванс, я вам это говорю.

Джекки прикрыла глаза, ощущая, как боль иглой впивается в голову. Такие свидетели, как доктор, ей нравились меньше всего. Слишком обстоятельные, слишком малоэмоциональные, они успокаивают постоянную подозрительность следователя своей мнимой непредвзятостью, их показания хочется принять за доказанный факт. Они додумывают больше, чем простой обыватель, для которого разговор с государственным стражником уже целое событие в жизни, они хотят влиять и влияют на то, что происходит сейчас вокруг них.

Доктор Эванс была сбита с толку ее предупреждением, но не ответила ничего. Джекки отдавала себе отчет, что изо всех сил убирает из этой цепочки седитионистов, что ищет не подтверждение версии Рика, а опровержение, сознавала, что это неправильно, но пересилить себя не могла.

– Вы заявляете о седитионистах бездоказательно, доктор. Чем-то можете подтвердить свои слова?

– В нашем госпитале не было беременных женщин, которые могли бы родить детей без нашего ведома в это время. Не было резервов для рожениц. И в Линкольне в то время, когда появился тот, первый ребенок, их не было.

Это был аргумент.

– Почему седитионисты? Вы знаете случаи, когда они подбрасывали детей? Зато найденных тел более чем достаточно. Например, девятая линия?

Младенец заплакал. Доктор Эванс подошла к кувезу и замерла в ожидании, Джекки, подумав, тоже приблизилась.

– Это мальчик?

– Да, офицер.

– А первый ребенок? Тот, в Линкольне?

– Тоже.

Младенец хныкал едва слышно. Сама Джекки никогда не смогла бы понять, что это крик о помощи живого