Читать «Зеленая ведьма: Попаданка для дракона» онлайн

Аурелия Шедоу

Страница 10 из 52

энергия Солáрии на мгновение схлынула, словно волна перед скалой. Я медленно, против воли, повернула голову.

В проеме другой двери, затененном гобеленом с изображением дракона, сокрушающего горы, стоял Ториан Монтфорт.

Отец Каэльгорна. Муж Солáрии. Он был не высоким, но казался шире, плотнее. Одет в простой, но безупречно сшитый камзол цвета горной породы. Его лицо... оно было как высеченное из того же черного обсидиана, что и двери. Ни морщины. Ни эмоции. Только ледяная скульптура власти и неумолимости. Его глаза – холодные, как ледники Хрустальных Пиков – скользнули по Солáрии, не выражая ничего, кроме, возможно, легкого утомления от ее шума. Потом остановились на мне.

Этот взгляд... Он был хуже криков Солáрии. Хуже ее оскорблений. В нем не было ни гнева, ни презрения. Была оценка. Холодная, безжалостная. Как будто он взвешивал мой потенциал на весах, где одной чашей была жизнь Лилий, а другой – моя судьба. И я уже знала, на чьей стороне перевес. Этот взгляд говорил без слов: "Ты уже проиграла. Ты – пыль. И место тебе – в подвале с лепестками. Или под ними".

Виа под этим взглядом замерзла окончательно. Полная блокада. Каменная глыба, придавившая мой дар. Я не чувствовала даже страха. Только ледяную пустоту. Безысходность.

Солáрия фыркнула, увидев его, но тут же натянула маску почтительного негодования.

– Мой драгоценный! Ты только посмотри, что Каэльгорн нам прислал! Эту... знахарку! Она воняет Садом! Мои покои осквернены! А Бал... Бал под угрозой!

Ториан не ответил. Он медленно прошел через зал, его шаги были беззвучными, но ощущались в полу, как удары сердца горы. Он остановился в паре шагов от меня. Его присутствие было физической силой, сжимающей грудь. Он посмотрел на Солáрию. Всего лишь посмотрел. Но ее истерика мгновенно стихла, сменившись натянутой, ядовитой улыбкой. Она поняла без слов: "Хватит. Ты мешаешь".

Потом его взгляд вернулся ко мне. Он кивнул в сторону двери, через которую мы вошли. Один раз. Резко. Знак был ясен: "Исчезни. Ты закончила здесь".

Орвин дернул меня за рукав.

– Идем, дитятко. Идем.

Я позволила ему вывести себя. Ноги были ватными. За спиной я чувствовала ледяной штырь взгляда Ториана и жгучее, торжествующее презрение Солáрии. Ее шепот долетел, как яд:

– Не забудь помыться, грязь. Тебе же сортировать...

Двери за нами закрылись, отсекая ослепительный свет и леденящий холод власти. Мы очутились в полумраке коридора. Я прислонилась к холодной стене, дрожа всем телом. Запах Сада снова накрыл с головой, но теперь он казался... почти родным. По крайней мере, честным. Там был ужас, боль, смерть. Но не было этого леденящего душу унижения. Этой игры в кошки-мышки, где я была даже не мышью – букашкой.

– Флорен? – Орвин положил свою шершавую руку мне на плечо. Его голос был полон боли и стыда. – Прости, дитятко. Прости. Такого унижения... никто не заслуживает.

Я подняла голову. Слезы гнева и беспомощности жгли глаза, но я не дала им упасть. Глубокий вдох. Запах гнили. Запах страха. Запах дорогих духов Солáрии, прилипший к носу. Я вытерла лицо рукавом, оставляя грязную полосу.

– Ничего, Орвин, – прохрипела я, выпрямляясь. Голос дрожал, но внутри что-то затвердело. Лед страха встретился с пламенем униженного гнева. – Я... я видела подвалы во сне. И комнату с печами. Но знаешь, что? – Я посмотрела ему прямо в глаза. – Мне туда не ходить. Ни за что. Ни за какие коврижки Солáрии. Ни за что.

Я сунула руку в карман, сжимая образец язвы в тряпочке. Холодный, чуждый кусочек смерти. Мой единственный ключ.

– Пошли обратно, Орвин. К Лилиям. У нас есть работа. И драконье проклятое конфетти может подождать. Все может подождать.

Я сделала шаг по направлению к Саду Сердца, туда, где царила честная, пусть и ужасающая, битва за жизнь. Прочь от позолоченного ада Солáрии и ледяной бездны Ториана. Мое сердце все еще бешено колотилось, но теперь в нем бился не только страх. Билась ярость. И решимость. Они унизили меня. Посчитали грязью. Ну что ж. Грязь иногда удобряет почву для нового роста. И я была полна решимости вырастить из этого унижения что-то такое, что заставит и Солáрию, и Ториана, и самого дракона подавиться своими лепестками.

Глава 8.

Глава 8: Тайны Садовника

Запах Сада Сердца, обычно такой тошнотворный, теперь казался почти... успокаивающим. По крайней мере, честным. Здесь не было позолоченных ловушек Солáрии, леденящего взгляда Ториана. Здесь был только камень, гниль, умирающие Лилии и Орвин. Его шершавая рука на моем плече, пока он вел меня обратно по коридору, была якорем в море унижения и ярости.

– Прости, дитятко, – повторил он, голос глухой от стыда. – Видеть такое... Никто не должен. Особенно ты, кто пришел помочь.

– Не вы их извиняйте, Орвин, – процедила я, стискивая зубы. Голос еще дрожал от адреналина, но внутри уже клокотала стальная решимость. – Они... они смотрят на мир сквозь призму своей власти. Мы для них – пыль. Но пыль, бывает, забивает шестерни. – Я сунула руку в карман, сжимая образец язвы в тряпочке. Холодный, чуждый комочек смерти. Мое оружие.

Мы вернулись в Сад. Давящая аура Виа снова обняла меня, но теперь это был знакомый враг. Хор боли, страха и отчаяния Лилий – ужасающий, но предсказуемый. Я направилась прямиком к нашей боевой подруге – упрямой Лилии с искоркой алого на бутоне. Опустилась на колени на холодный камень рядом с ее грядкой, не обращая внимания на грязь. Нужно было действие. Анализ. Работа.

– Орвин, лопатку, склянку, ткань – как обещали? – спросила я, не отрывая глаз от черного пятна на стебле Лилии. – И... расскажите. Начните с самого начала. Как все было до? Когда Сад цвел? Каким он был?

Орвин кивнул, его усталое лицо смягчилось от готовности быть полезным. Он засеменил к своему сарайчику у стены и вскоре вернулся с небольшой деревянной лопаткой, чистой стеклянной склянкой с пробкой и куском грубого, но чистого льняного полотна.

– Вот, дитятко. Все чистое. – Он положил вещи рядом со мной и присел на корточки, глядя на Лилию с нежностью, как на больного ребенка. – А рассказывать... О, это было время. Лет двадцать назад, а то и больше. Я тогда только помощником пришел, к старому Гаррену, садовнику при Его Покойном Отце...

Его голос, тихий и размеренный, начал рисовать картины прошлого.