Читать «Зеленая ведьма: Попаданка для дракона» онлайн

Сад Сердца, как всегда, давил тихим стоном умирающих Лилий через Виа – фоновый гул отчаяния, к которому я уже почти привыкла. Почти.

И вдруг – тишина.

Не абсолютная. Но гул Виа резко оборвался, словно кто-то выдернул штепсель из розетки мироздания. Воздух сгустился. Стал тяжелым, влажным, как перед ударом молнии. Пахнуть стало… озоном? Да. И камнем, нагретым до предела в кузнечном горне. И чем-то горьким, металлическим – кровью на раскаленной наковальне. По спине пробежали мурашки, и волосы на затылке встали дыбом. Виа взвыла внутри меня, не звуком, а чистой животной паникой: «БЕГИ! НЕПОБЕДИМО! ГНЕВ! БОЛЬ… ГЛУБОКАЯ БОЛЬ…»

Я обернулась. Медленно. Веки казались свинцовыми.

Он стоял в арке. Не вошел. Занял ее собой. Не парадные одежды – простая черная рубаха из грубого полотна, рукава закатаны по локоть. На смуглых, мощных предплечьях – паутина старых шрамов, серебристых и багровых. И сквозь них, будто проступая изнутри, мерцали приглушенным золотом… чешуйки. Не сплошные. Узоры. Как татуировки жизни, проступающие сквозь шрамы смерти. Его тень легла на ближайшую грядку, поглотив увядшие Лилии, поползла по полу, коснулась моих заляпанных грязью сапог. Поднялась выше. Я почувствовала ее вес, как физическое давление на плечи. Виа скулила где-то глубоко в подкорке: «ОПАСНОООО…»

Каэльгорн. Дракон. Не принц в этот миг. Хищник. Истинный владыка этих каменных громад.

Он не смотрел на Сад. Смотрел на меня. Его глаза… Боже, эти глаза. Золотые, как расплавленный металл. Без ресниц. Без привычной влажной оболочки. Просто щели-зрачки в гладкой, почти каменной поверхности, холодные и бездонные. Они скользнули по моему грязному переднику, заляпанным рукам, вонючему ведру. Оценили. Отбросили. Как мусор, не оправдавший затрат на утилизацию.

— Флорен из Вердании. — Голос. Тихий. Ниже, чем я ожидала. Но не мягкий. Как шипение раскаленного клинка, опущенного в ледяную воду. Он резал тишину, впивался в барабанные перепонки, заставлял внутренности сжиматься в холодный ком. Горло пересохло мгновенно. Не кашляй. Не дыши громко. Не шевелись.

Я заставила подбородок дрогнуть в подобии кивка. Голос отказался работать. Только губы шевельнулись беззвучно: "Ваше Высочество".

Он шагнул вперед. Один шаг. Сапоги из толстой, темной кожи, похожей на броню, глухо стукнули о мрамор. Казалось, плита под ним дрогнула. Он остановился так близко, что я почувствовала исходящий от него жар. Настоящий, физический жар, как от открытой топки. Он пахнул камнем, огнем и той странной горечью. Я инстинктивно отпрянула на полшага, спина уперлась в холодный край мраморной грядки. Виа забилась в истерике: «ГОРИМ! РАЗРЫВ!»

— Твой… труд, — слово он выплюнул с таким презрением, что мне стало физически плохо, — был потрачен впустую. Грязь. Вода. Свет. — Он медленно поднял руку. Не на меня. Его указательный палец, с коротким, острым, явно нечеловеческим когтем, провел по ребру мраморной грядки рядом со мной. Камень заскрипел, посыпалась белая пыль. Осталась глубокая царапина. Легко. Как по мягкому дереву. — Я вызвал тебя не для того, чтобы ты копошилась в отбросах, садовница. Я вызвал тебя за чудом. Где оно?

Он наклонился. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы его тень окончательно поглотила меня, а жар стал почти невыносимым. Виа взревела паническим визгом, захлебываясь в его подавляющем присутствии. «ОПАСНО! УБЕЙ! СЖЕЧЬ!» И сквозь этот оглушительный гул гнева, сквозь крики моей собственной паники, прорвалось нечто иное. Тонкое. Острое. Как ледяная игла, вонзившаяся прямо в мозг:

«...РАЗРЫВ... ВНУТРИ... КОРНИ... ОТРЫВАЮТСЯ... СВЯЗЬ РВАНАЯ... ТЕРЯЮ... ВСЕ...»

Боль. Не моя. Его. Глубокая, разъедающая, как ржавчина на стали. Не физическая рана, а что-то фундаментальное, рвущееся на части. И в этом крике души – тонкая нота той агонии, что исходила от умирающих Лилий! Мое дыхание перехватило. Глаза сами собой расширились от шока. Я невольно дернулась.

Он заметил. Золотые щели-зрачки сузились до тончайших нитей пламени. На лбу, между темных бровей, дрогнула едва заметная складка. Не гнев. На мгновение – что-то иное. Настороженность? Удивление?

— У тебя осталось, — он выпрямился, отбрасывая тень через весь Сад к противоположной стене. Его голос упал ниже, стал тише, но каждое слово било по нервам сокрушительной тяжестью, — один день. До первого луча солнца завтра. — Он сделал паузу. Тишина стала звенящей, давящей. — Если к восходу Огненные Лилии не оживут, не запылают так, как подобает символу моего Дома… — Он наклонился снова, и его шепот обжег мою кожу, как пар: — ...то подвал Солáрии с ее лепестками покажется тебе детской игрой. Я устрою тебе такой ад, что ты будешь целовать камни ее пола, моля о возвращении. Понятно, знахарка?

Новая волна его ярости, смешанной с той самой невыносимой, скрытой болью, захлестнула меня через Виа. Меня затрясло изнутри. Ком в горле стал размером с яблоко. Страх, холодный и липкий, обволакивал сердце. Конец. Лаборатория закрывается. Объект списан. Но где-то в самой глубине, под грудой ледяного ужаса, шевельнулось что-то твердое, знакомое. Тот самый стержень, что держал меня на плаву во время проваленных бюджетов и бунта ботаников. Не сдамся. Не дамся. Даже дракону.

Я выпрямила спину. Сжала ведро так, что деревянные ручки затрещали под пальцами. Голос, к моему удивлению, не дрогнул. Звучал чужим, плоским, но твердым:

— Понятно, Ваше Высочество. Но чудеса, — я намеренно сделала паузу, глядя куда-то в район его мощной грудной клетки (смотреть в глаза было выше моих сил), — они случаются при соблюдении условий. Мы… работаем над созданием этих условий.

Он замер. Совершенно неподвижно. Даже тень его, казалось, перестала дышать. Жар от его тела усилился, стало душно. Его зрачки-щелки, тонкие, как лезвия, впились в меня с нечеловеческой интенсивностью. Будто не ожидал ответа. Будто почуял не только страх, но и эту жалкую крупицу упрямства. Или безумия. Мне показалось, уголок его строгого рта дрогнул на миллиметр. Не в улыбку. В усмешку хищника, заметившего, что загнанная дичь не просто дрожит, а оскалилась.

— Работай быстрее, — прошипел он. Звук был похож на скольжение стали по камню. — И молись своим земным богам, чтобы эта работа не стала для тебя последней.

Он развернулся резко, одним движением. Плащ – темный, тяжелый, которого я раньше не замечала, – взметнулся за его спиной, как внезапно распахнутое крыло. И он ушел. Так же внезапно, как появился. Без звука шагов. Просто… растворился в сумраке арки.

Воздух с громким свистом хлынул обратно в легкие. Виа выдохнула долгим, дрожащим стоном, как после бури, оставляя лишь привычный гул боли Лилий и вонь моей болтушки. И слабое, слабое эхо той пронзительной боли: «...РВЕТСЯ... ТЕРЯЮ...»